Бирит-нарим
Шрифт:
– - Хорошо, -- сказал Намтар-Энзигаль и поднялся с земли.
– - Солнце взошло. Пора.
Это не было похоже на обряд и все же, вспоминая это утро, Тирид не могла найти другого слова. Не было ни родовых столбов, ни старейшин, ни костров, ни цветных лент, бьющихся на ветру, - но был шепот трав, земля, хранящая следы крови, и небо, опрокинувшееся на степь.
Никогда прежде Тирид не видела такой прозрачной и близкой синевы, никогда солнце не было таким горячим на рассвете. Хотелось петь, но она могла лишь
Шебу поймал ее, целовал среди трав, и на губах у него был вкус крови, вкус солнечных лучей.
Солнце соединило нас...
Боль уходящей жизни и боль возвращающейся, и то, о чем говорил высокий демон, и даже имя его, - все отступило сейчас и забылось. Остались лишь травы, звенящие от любви, и стук сердец, оглушительный и жаркий.
Когда Энзигаль позвал их, солнце уже было высоко над землей. И казалось, где-то за краем степи таится тень, а где-то в глубине земли - холодный ветер. Но радость была слишком полной, и легко было не думать об этом.
– Надо спешить, - сказал Энзигаль.
– Вам нужна кровь.
Здесь, в степи, время скользило незаметно, утекало, как песок сквозь пальцы. Луна исчезла и народилась вновь, река разлилась, и жаркой чередой потянулись летние дни. Намтар учил обращенных, вместе с ними встречал и провожал солнце, вместе с ними приходил в людские кочевья. Жители степей трепетали перед демонами, а Шебу и Тирид ловили каждое слово хозяина, радовались каждому новому дню.
Но давно отцвели весенние цветы, степь выгорела под палящим солнцем, уже и Евфрат вернулся в свое русло. Несколько месяцев прошло с тех пор, как Намтар покинул страну черноголовых.
Мне нужно вернуться.
Он откинул полог шатра и шагнул внутрь.
В каменной плошке бился огонек, - то затухал, то разгорался вновь. Тени плясали в полумраке шатра.
Дети его сердца еще не спали. Тирид расчесывала волосы, - черные, волнистые, густые. Должно быть, подруги и сестры завидовали ее красоте. Невысокая, но ловкая и быстрая, темноглазая. Всегда готовая колкостью ответить на обидные слова, но внимательная к добрым советам... Да, раньше завидовали, теперь -- боятся.
Тирид положила деревянный гребень, встала навстречу хозяину. Шебу поднял вопросительный взгляд, но вслух не проронил ни слова. Отсветы пламени отражались в его глазах, родимое пятно над правой бровью словно бы дрожало и меняло очертания.
Отметина в форме звезды, дурной знак, -- так считали люди народа марту. В родном кочевье Шебу был изгоем, никто не желал отдать свою дочь ему в жены, хоть в сражениях и на охоте он был одним из лучших. Намтар помнил, как, утолив жажду в первый раз, Шебу выпрямился, прижал ладони ко лбу и сказал: "Для человека это дурной знак, для демона -- благой!" А Тирид засмеялась и воскликнула: "Я всегда знала, что благой это знак!"
Юные демоны, опьяненные солнцем и кровью. Счастливые, уверенные
Я должен оставить их...
Намтар кивком велел Тирид сесть, сам опустился на подушки, набитые овечьей шерстью.
Забрать их с собой в Ниппур? Нет, я не могу... Лучше пока никому не знать про Шебу и Тирид.
– - Хозяин...
– - тихо позвала Тирид. В глазах у нее была тревога.
– - Что случилось? Ты...
Намтар жестом остановил ее речь.
– - Я должен уйти, ненадолго.
Шебу и Тирид переглянулись, беспокойство плеснулось меж ними, понятное без слов.
– - Ненадолго, -- повторил Намтар.
– - Луна вырастет, состарится и исчезнет -- тогда я вернусь.
– - Всего одна луна?
– - Тирид улыбнулась, успокоенная.
– - Мы сможем прожить без тебя одну луну.
– - Здесь много крови, много людей, -- согласно кивнул Шебу.
– - Одна луна -- недолгий срок.
Они не понимают.
Намтар провел рукой над плошкой. Огонь взвился, метнулись тени.
– - Недолгий срок, -- сказал Намтар.
– - Но он покажется вам длиннее, чем годы вашей жизни.
Тирид сжала руку Шебу, но не проронила ни слова. Оба они сидели неподвижно, молча.
– - Вам будет тяжело, -- продолжал Намтар.
– - Но вас двое. Держитесь друг друга. Вы -- как близнецы, рожденные в один день, но ни один брат не был так близок к своей сестре, и ни один муж не был так близок к своей жене. Помните: я обещал, и я приду. Ничего не бойтесь.
На мгновение тень тоски наполнила шатер -- словно Намтар уже ушел далеко, и дети его сердца были здесь одни. Но затем все исчезло, без следа. Лишь потрескивал огонь да ветер шуршал в травах за пологом шатра.
– - Да, хозяин, -- проговорил Шебу, и голос его звучал почти спокойно.
– - Мы поняли и будем ждать.
Луна светила ему в дороге - узкий серп, ледяная лодка севера.
Степь шелестела, колыхалась как море, ночные запахи текли среди трав, - в них вплеталась поступь хищников, вышедших на охоту, и голоса речных птиц. Евфрат был рядом, его влага и свежесть манили, плеск волн уже был различим сквозь шепот травы.
Дети его сердца, должно быть, еще спали, - чувства их, подернутые дымкой расстояния, были неясными и текучими, проходили сквозь его сознание, как свет сквозь воду. Но скоро Шебу и Тирид проснутся, ощутят, что в душу пробрался неведомый прежде сумрак, и ни кровь, ни солнечный свет не смогут им помочь.
Нельзя оставлять тех, кто обращен так недавно.
Нельзя оставить, и нельзя остаться.
Намтар замер на миг, глядя на лезвие луны.
Оно было таким же холодным и острым, как и прежде. Ледяная вьюга давно уже не режет воздух, мир пропитался теплом и солнцем, люди стали мягче, жизнь их изменилась. Ни следа не осталось от прежнего мира, даже в сказаниях и песнях.
Что удивляться этому? Ведь и он, родившийся в краю замерзших рек и лесов, звенящих от холода, не помнил даже своего первого имени.