Бирюсовая коса
Шрифт:
Фонарщик Аким толкает меня локтем в бок и спрашивает:
– Видал, какие дела? Матери-то у них нет. Понял?
– Понял.
– Ничего-то мы с тобой не поняли, - убежденно возражает Аким.
– Мы посторонние
Стариков везет меня на пристань Бирюсовая коса. Скоро придет пароход, на котором мне надо уезжать в Астрахань. Стариков сидит у руля и говорит:
– Смешное дело, кажется, а вглядись - большой в нем смысл. Понимаешь, взял я в библиотеке книгу де Мопассана, рассказы и повести. Читаю - про любовь.
Интересно, конечно. Но песни нету. А без песни только крокодил любит. Однако читаю. Черт, может, думаю, у них так заведено, у французов-то. А потом попался мне рассказ про рыбаков. Как там одному парню руку канатом срезало, только чтоб снастя не терять с уловом. Долго я думал про этого парня, про безрукого. И решил в нашу газету статью написать о нем. Написал. А мне оттуда ответ: мол, то, о чем вы пишете, было в капитализме, и ничего хорошего в этом нету.
– Стариков усмехается и продолжает: Капитализм, он, обратно, капитализмом, не в этом суть рассказа заключена. Брат братиной же рукой жертвует, чтоб свое добро спасти.
Свое.
Стариков прислушивается, щурит глаз и говорит:
– Через полчаса твой придет - слышь, гудит? Очень я люблю слушать, как пароходы гудят, - сердце щемит, а радостно. Отчего так, а?
Пароход идет в Астрахань. Он идет ночью, останавливаясь у маленьких деревянных пристаней. Названия своеобычны, как и весь этот край: Мумыры, Оля, Оранжерейное, Икряное...
Даже ночью на пристанях людно. Пожилые рыбаки и рыбачки смотрят, кто едет, куда едет и зачем. Молодежь танцует под радиолу. Мальчишки ныряют с пристани в темную маслянистую воду.
Когда людно, тогда хорошо. Многоголоса сейчас дельта Волги и звонка. Радость здесь во всем: и в реке, и в людях, и в путине, и в ночном звездном небе, и в утреннем солнце. Надо только всегда эту радость видеть.