Битва Деревьев
Шрифт:
Существо уже полностью вышло из туманной стены, и теперь стало видно, что сзади тело его сужается, превращаясь в длинный мощный хвост, извивающийся по бревнам. Он заканчивался заостренным черным клином.
Брог, что-то испуганно пробормотав, попятился от бруствера. Эльхант стоял, разглядывая нового врага. Тот восседал неподвижно, свесив руки вдоль тела. Зверь остановился на краю моста. Скелеты замерли, все стихло.
— Нет, не надо, — произнес дукс, увидев, что делает агач. — Ты разозлишь его…
Эльхант широко расставил ноги, повернувшись вполоборота к мосту, примерился и метнул копье.
С лязгом оно ударило
— Я же говорил… — сказал Брог.
Всадник поднял руки над головой. Задрожали перила, очертания моста подернулись дымкой. Полупрозрачный вихрь поднялся над ним. Каркнув, черный ворон взлетел. Смерч вытянулся — у основания Узкий, дальше он расширялся, превращаясь в стремительно кружащуюся воронку. Стоящие вдоль ограждения скелеты накренились, силуэты их начали ломаться — и распались костями, которые смерч втянул в себя. Ворон отлетел в сторону. Вихрь набух, потемнел. Теперь словно конус ночной тьмы кружился над всадником. Внутри возникла вспышка, за ней вторая, третья, донесся приглушенный грохот, похожий на далекие раскаты грома, — и вскоре над воронкой перекатывались, разгораясь и угасая, огненные сполохи; молнии, потрескивая, пробивали кружащуюся мглу, гасли и тут же возникали вновь.
— Не делай этого! — прокричал Борг, но Эльхант не слушал.
Он развернул самострел к брустверу, прицелился и дернул торчащий под ложем крюк.
Звук был такой, будто разом выстрелила дюжина арбалетов. Дукс, бросив оружие, побежал к люку. Черный всадник всем телом качнулся вперед; смерч, грохоча и потрескивая, устремился через мост к башне, а навстречу ему понеслось короткое копье.
Мир вокруг Эльханта взорвался. Смерч пробил стену, взлетели камни. Башня накренилась, агач покатился по крыше. Вокруг мелькали хлопья мглы, потоки черного с воем кружились, молнии слились в одну слепящую вспышку… и вдруг все закончилось.
Здание, просев, накренилось над рекой. Септанта застыл в шаткой позе, упираясь ногами в остатки бруствера, прижавшись спиной к наклонной каменной поверхности. Она подрагивала, глыбы скрипели, смещаясь, угрожая осыпаться в любой миг. Самострел и тело мертвого дозорного упали в реку, а Брог исчез — то ли провалился в обширную дыру, что образовалась на месте люка, то ли смерч унес его куда-то.
Копье, наискось пробив грудь всадника и хребет животного под ним, глубоко вонзилось в бревна. Зверь подыхал: он распластался на мосту, голова "подрагивала, из разинутой пасти вывалился тонкий длинный язык. Всадник пытался высвободиться. Ухватив торчащее из груди древко обеими руками, он дергал, рывками подтягивая свое тело вверх, вдоль копья.
Раздался свист. Эльхант повернул голову, услышав шелест крыльев. Рука потянулась к мечу в ножнах. На агача упала тень — и тут же совсем близко он увидел большую птичью голову, хищный клюв, равнодушно-стальные глаза…
Грифон опустился на камни, с трудом удерживая равновесие.
— Садись, — приказала эльфийка с белыми волосами, протягивая руку.
Септанта поглядел на мост — черный всадник уже стоял рядом с пригвожденным к бревнам зверем — и ухватился за узкую крепкую ладонь.
Глава 2
Он крепко сжимал ногами тугие бока грифона. Под рыжеватой шкурой животного перекатывались мышцы, широкие крылья равномерно поднимались и опускались. Птичьи перья начинались
Они легко поместились в длинном седле. Амазонка сидела впереди, Эльхант одной рукой обхватил ее за талию, а второй, отведенной за спину, держался за луку.
— И чего ты добивался, в одиночку сражаясь с отрядом мертвоживых?! — прокричала она не оборачиваясь.
Септанта не ответил. Он глядел вниз, на кроны деревьев. Свельтер рос на холмах, и теперь внизу проносились будто застывшие океанские валы, черно-зеленые перекаты, пологие склоны и низины.
— Слышал вопрос, дикарь?
Воздух гудел в ушах. Септанта наклонился вперед и прокричал:
— Твое имя?!
Мелькнула полоса дороги, блеснули доспехи тех, кто бежал по ней. Девушка коротко свистнула — и грифон завалился на левое крыло.
— Лана, — произнесла амазонка. — Лана из туата доиров. Теперь отвечай, или я сброшу тебя вниз.
— Ты больше похожа на питшу. Я — Эльхант Септанта, сын Гая. Из туата агачей.
— Как ты попал на север?
— Я пришел, чтобы служить. Меня определили дозорным на дальнюю башню.
— Ту, что на берегу Донида?
— Да. Я сидел там три ночи, никто не появлялся. Увидел дым и пошел к городу. Куда мы летим?
Заблестели воды реки: они добрались до короткого речного притока. Эльхант успел разглядеть бредущие вброд фигуры, опрокинутую колесницу, конных — и вода осталась позади, вновь потянулся лес.
— Куда мы летим? — повторил Септанта громче.
— Заткнись, — сказала амазонка. — Ты всего лишь солдат. И ты нарушил мой приказ. Молчи и не задавай вопросов.
Холмы исчезли; между рекой и притоком, над которым пролетел грифон, тянулась лесистая равнина.
Далеко впереди, посреди буро-зеленой поверхности, возникла обширная плешь. Она быстро приближалась, вскоре стал виден дым костров, — и тут же над лесом взвилась пара силуэтов. Один полетел по широкому кругу, второй — навстречу. Лана издала переливчатый свист, грифон расправил крылья и застыл, поймав восходящий поток. Они начали медленно подниматься над лесом. Смолкло гудение встречного ветра, вокруг разлилась тишина.
Эльханту еще ни разу не доводилось летать, но открывшийся простор не страшил его. Высота… Агач не видел в ней ничего пугающего. Впрочем, восторга он тоже не испытывал — лишь любопытство. Септанта приложил ладонь козырьком ко лбу, оглядываясь. Прозрачный воздух на большом расстоянии становился светло-серым. Агач будто завис в месте, где сходились три владения, три мира: Туат Тверди, Туат Вод и Туат Небес. Огромное пространство эфира распростерлось во все стороны; далеко слева, за холмами и долинами, за владениями доиров, за извилистым восточным берегом Атланса, там, где тянулся океан, мир заканчивался: водную поверхность скрывала дымка. За горизонтом не было ничего, ведь Атланс — это пуп всего, центр древа миров. Впереди, невидимое сейчас, плескалось озеро Флэй, населенное племенами гортов и саил; еще дальше, вдоль русла Коры, жили идхи, а возле Баркентинских гор обитало племя питш-амазонок. Септанта поглядел на затылок Ланы. Манерой поведения она напоминала амазонку, хотя внешностью — нет. Он вновь огляделся. Мир Деревьев раскинулся вокруг, и самой далекой его частью был сейчас Огненный Предел, Гравийская пустошь, где жили агачи.