Битва королев
Шрифт:
– И король победил! – Мальчик был в восторге от рассказа о подвигах Филиппа Августа.
– Подождите, сир. Скажу вам правду – страна погрузилась в траур. Если что-то случалось – наводнение, засуха или эпидемия, – все говорили, что Бог отвернулся от нашего короля. И Филипп терпел поражения на полях войны, потому что его рыцари не верили в победу… И наконец… Агнесса, которая истинно любила короля, пришла к нему и попросила отпустить ее в монастырь и вернуть Ингеборг в королевскую спальню.
– Значит, эту битву король проиграл? – Мальчик был по-детски категоричен.
– Сам Господь
– Бедная Агнесс… Наверное, она была красива?
– В монастыре ее красота быстро увяла. Папа Иннокентий сжалился над нею и согласился признать двойняшек, рожденных ею от Филиппа Августа законными детьми, что противоречит всем церковным канонам.
– А где сейчас Ингеборг?
– Король пылает ненавистью к ней по-прежнему и пренебрегает ею уже одиннадцать лет. Только позволяет ей изредка появляться при дворе. Папа выражает недовольство поведением короля…
– Но Филипп не любит ее!
– Какая разница! Он постарел и, вероятно, одумался. Мир с Римом выгоднее для него, чем ссора из-за постельных утех. Он может не спать с Ингеборг, презирать, гнать ее от себя, но пару раз в году появляться с ней рядом на троне ему придется. Я все это рассказываю вам, государь, чтобы вы знали, как обстоят дела в окружающем нас мире. Прежде всего, вы должны быть в добрых отношениях с Римом. Конфликт между монархом и главою церкви вечен и неизбежен.
Вам известно про ссору деда вашего с епископом Томасом Беккетом, которая закончилась убийством Томаса, после чего Беккет был объявлен святым мучеником. Ваш дед понес церковное наказание за это убийство, хотя оно было совершено не его собственными руками, а пьяными рыцарями, которые неверно поняли королевские слова. Не забывайте, что с церковью следует жить в согласии. Нам повезло со Стивеном Ленгтоном. Он понимает, сколько власти надо отдать церкви, а сколько – королю…
И еще вам следует всегда быть настороже и знать о том, что замышляют при французском дворе. Когда великий Вильгельм Завоеватель сошел на берег Англии, он уже, желая того или нет, соединил два народа неразрывной нитью, а когда ваша бабка Элеонор Аквитанская добавила к владениям английской короны еще и Аквитанию, Франция стала все равно что вашими землями. Мы будем вести беседы с вами, сир, о том, что происходит во Франции каждый день до начала ваших обычных уроков.
Больше всего Генриху понравился рассказ о женитьбах и отлучениях от церкви Филиппа Августа. Как интересно быть королем!
Но все это – и воспоминания о недавней коронации, и беседы о политике в скором времени перестали занимать королевский ум.
Самая горячая новость пришла из Франции. Это была весть о замужестве его матери. Тут все советники молодого Генри внезапно словно взбесились. Ведь свадьба Хьюго Лузиньяна с Джоанной была давно решенным делом, выгодным и сулящим мир и покой в английском королевстве, а тут теперь явилась новая проблема в лице французского графа, получившего права на престол.
Что касается самой Изабеллы, то она их мало беспокоила. Они были рады сбыть ее с рук.
– Известной скандалистке
Молодой Генрих отнесся к известию о замужестве матери истинно по-философски.
– Я желаю ей счастья… Мало радости она получила, будучи в браке с моим отцом… Пусть возрадуется бытию на старости лет!
– Но это неприлично! – заявил архиепископ. – Ваша мать забрала жениха у собственной дочери! Церковь одобрила обручение принцессы с Лузиньяном…
– И моя мать, и отец совершали необдуманные поступки, – загадочно произнес Генрих. – Неудивительно, что она вновь… встала на этот путь.
– Но раз поведение вдовствующей королевы вредит стране, то нам следует накинуть на нее узду, а не высказывать сожаление по поводу ее опрометчивости, – твердил архиепископ.
Он постоянно заставлял Генриха ощущать себя несмышленым ребенком. Королю, уже дважды коронованному, это не нравилось. Де Бург был ему гораздо больше по душе.
– Мы потребуем немедленного возвращения принцессы Джоанны в Англию, – продолжал неугомонный Стивен Ленгтон. – И пожалуйста, потрудитесь, сир, сообщить своей матери, что никакого приданого она не получит.
Генри расстроился. Он желал своей матери всяческих благ и отправил бы ей это чертово приданое, будь на то его воля.
Он вздохнул. Как жаль, что он еще слишком молод и не смеет возразить мудрым советникам! Но когда время придет, он им покажет, какой он король.
Архиепископ затем пространно втолковывал Генриху, что страна утихомирилась лишь благодаря Святой церкви и доброй воле Папы Гонория – преемника Селеста и Иннокентия, сыгравших немалую роль в драме о Филиппе Августе и Агнессе Моравской. Теперь все высшие должности в государстве будут отняты у чужестранцев, которыми, как прожорливым вороньем, заполнил Англию неразумный король Джон.
И замки, некогда принадлежавшие королю и захваченные мятежными баронами, тоже станут вновь собственностью короны.
– Вам необходимо, – настаивал архиепископ, – посетить эти замки, убедиться в их сохранности и получить от них ключи. Кстати, это будет повод повидать ваших подданных и принять присягу от тех, кто не смог присутствовать на коронации. Губерт де Бург составит расписание вашей поездки и тексты ваших речей на встречах с подданными. Вы должны быть суровым, твердым, быстрым в решениях и не забывать о вашем королевском достоинстве. Вы стесняетесь своего юного возраста, но не вина это ваша, а беда.
Архиепископ сказал это без всякого сочувствия к мальчику. Он явно не мог смириться с тем, что Генри посмел завладеть короной, будучи несмышленым юнцом.
– Молодость не смертельная болезнь. От нее излечиваются, – продолжал прелат. – Но помните, сир, что нельзя обнаруживать свою слабость. Баронам надо внушить, что вы хоть и молоды, но намереваетесь править железной рукой.
– Я сделаю все, как надо! – сказал Генри.
– Тогда обговорите с де Бургом детали путешествия и, прошу вас, не медлите.