Битва королей
Шрифт:
— Мне больно это слышать. — Он направился к буфету за вином — от разговоров с Серсеей у него каждый раз появлялась жажда. — Никакой вины за собой я не знаю.
— Какой же ты мерзкий гаденыш. Мирцелла — моя единственная дочь. И ты воображаешь, что я позволю продать ее, будто мешок овса?
«Мирцелла, — подумал он. — Итак, яичко проклюнулось. Посмотрим, какого цвета птенчик».
— Отчего же непременно мешок овса? Мирцелла — принцесса, следовательно, можно сказать, рождена для такой судьбы. Или ты собираешься выдать ее
Она размахнулась, выбив чашу у него из рук и расплескав вино по полу.
— Язык бы тебе вырвать за такие слова, хоть ты мне и брат. Регент при Джоффри я, а не ты, и я не позволю, чтобы Мирцеллу отправили дорнийцу таким же манером, как меня когда-то отправили Роберту Баратеону.
Тирион стряхнул вино с пальцев и вздохнул.
— Почему, собственно? В Дорне ей будет куда безопаснее, чем здесь.
— Ты совсем дурак или притворяешься? Ты знаешь не хуже меня, что Мартеллам не за что любить нас.
— Зато им есть за что нас ненавидеть. И тем не менее я думаю, что они согласятся. Обида, нанесенная принцу Дорану домом Ланнистеров, насчитывает всего одно поколение, а со Штормовым Пределом и Хайгарденом дорнийцы воюют уже тысячу лет. Непонятно, почему Ренли считает Дорн своим союзником. Мирцелле девять, Тристану Мартеллу одиннадцать — я предложил поженить их, когда она достигнет четырнадцатого года. До того времени она будет жить в Солнечном Копье, как почетная гостья, под опекой принца Дорана.
— Как заложница, — сжала губы Серсея.
— Как почетная гостья — и думаю, Мартелл будет обращаться с ней лучше, чем Джоффри с Сансой Старк. Я располагаю послать с ней сира Ариса Окхарта. Рыцарь из Королевской Гвардии в качестве телохранителя никому не позволит забыть, кто она такая.
— Много будет пользы от твоего сира Ариса, если Доран Мартелл решит искупить смерть своей сестры смертью моей дочери.
— Мартелл слишком благороден, чтобы убивать девятилетнюю девочку, особенно столь милую и невинную, как Мирцелла. Пока она у него, он может быть уверен, что мы выполним свои обязательства, а условия договора слишком заманчивы, чтобы отказываться. Мирцелла — лишь часть этих условий. Я предлагаю ему убийцу его сестры, место в совете, кое-какие замки на Марках…
— Это слишком. — Серсея отошла от него, шурша юбками, настороженная, как львица. — Ты предлагаешь ему слишком много, притом без моего ведома и согласия.
— Мы говорим о принце Дорнийском. Предложи я меньше, он бы плюнул мне в лицо.
— Это слишком! — настаивала Серсея.
— А ты бы что ему предложила — свою щель? — вспылил Тирион.
Он не успел увернуться от пощечины, и голова у него отлетела назад.
— Милая, дражайшая сестрица. Объявляю тебе: сейчас ты ударила меня в последний раз.
— Не надо мне угрожать, малыш, — засмеялась она. — Думаешь, письмо отца тебя охранит? Это всего лишь бумажка. У Эддарда Старка тоже была такая — и что же?
«У Эддарда
Однако вслух он не сказал ничего — умный человек не станет лить дикий огонь на жаровню. Вместо этого он снова налил себе вина.
— Как по-твоему, что будет с Мирцеллой, если Королевская Гавань падет? Ренли и Станнис воткнут ее голову рядом с твоей.
Серсея залилась слезами.
Тирион удивился бы меньше, если бы сюда влетел сам Эйегон Завоеватель верхом на драконе, жонглируя лимонными пирогами. Он не видел сестру плачущей со времен их детства в Бобровом Утесе. Он неуклюже сделал шаг в ее сторону. Когда твоя сестра плачет, ее полагается утешать… но Серсею? Он с опаской тронул ее за плечо.
— Не трогай, — отшатнулась она. Это не должно было задеть его, однако задело — хуже всякой пощечины. Серсея тяжело дышала — вся красная, обуреваемая гневом и горем. — И не смотри на меня так… только не ты.
Тирион повернулся к ней спиной, чтобы дать ей успокоиться.
— Я не хотел тебя пугать. Обещаю тебе, с Мирцеллой ничего худого не случится.
— Лжешь. Я не ребенок, чтобы успокаивать меня пустыми обещаниями. Ты обещал освободить Джейме — а где он?
— В Риверране, полагаю, в целости и сохранности — вот и пусть хранится, пока я не найду способа его вызволить.
Серсея шмыгнула носом:
— Надо было мне родиться мужчиной. Тогда бы я ни в ком из вас не нуждалась, и ничего бы этого не случилось. Как мог Джейме позволить, чтобы этот мальчишка взял его в плен? А отец — я была дурой, что так полагалась на него, но где он теперь, когда он так нужен? Чем он занимается?
— Войной.
— За стенами Харренхолла? Странный способ вести войну. Больше похоже на то, что он прячется.
— Присмотрись получше.
— А как еще это можно назвать? Отец сидит в одном замке, Робб Старк в другом, и никто ничего не делает.
— Сидение сидению рознь. Каждый из них ждет, когда двинется другой, но лев спокоен, подобран и подергивает хвостом, олененок же замер от страха, и кишки у него превратились в студень. Он знает, что лев прикончит его, куда бы он ни скакнул.
— А ты уверен, что наш батюшка — это лев?
— Этот зверь нарисован на наших знаменах, — хмыкнул Тирион.
Серсея пропустила шутку мимо ушей.
— Если бы в плен взяли отца, Джейме не сидел бы сложа руки, уверяю тебя.
«Да, Джейме расколошматил бы свое войско под стенами Риверрана, послав к Иным неравенство сил. Он никогда не отличался терпением — как и ты, дражайшая сестрица».
— Не все такие храбрецы, как Джейме, но есть и другие способы выиграть войну. Харренхолл крепок и хорошо расположен.