Битва на дне
Шрифт:
– Он мой ровесник, родом из Новой Англии, из Вермонта, – продолжал меж тем рассказывать о своем американском знакомце капитан «Арктура», – и потомственный военный моряк. Мне Дик много чего интересного про деда с отцом порассказал. Дед его, тоже Ричард, побывал под японскими бомбами во время трагедии в Перл-Харборе, был тяжело ранен. А затем, когда выздоровел, участвовал в проводке ленд-лизовских полярных конвоев. В том числе злосчастного PQ-17. И проявил себя не только отважным, но очень хитрым и сообразительным капитаном. Он в тот раз командовал транспортом – сухогрузом «Алабама», класса «Либерти». Когда конвой распался, как раз почти в этих самых водах, около Шпицбергена,
– Ого! – вставил реплику Сергей, с огромным интересом слушавший рассказ Мезенцева. – Я думаю, парням на «Алабаме» эти три недели тремя годами показались! Полярная ночь, полная тишина, только лед потрескивает у бортов. И неизвестно: то ли он просто так потрескивает, то ли… А раз машина заглушена, значит, холодина у них там стояла страшная. Но придумано, действительно, хитро! И чем закончилась эта история?
– Хорошо она закончилась, – довольно улыбнулся капитан. – Их слегка помяло, но на траверзе Новой Земли они взрывчаткой успешно выломались из льдины, вышли по разводьям в чистое море и взяли курс на Архангельск. Там уже была зона действий нашего Северного флота. «Алабаму» на полпути встретили конвойные эсминцы и с почетом проводили до причала. Капитан Мертон получил от нашего командования звездочку. А подводники Деница получили под нос жи-ирный такой кукиш с маслом!
– Звездочку дали за дело! – одобрительно кивнул Полундра. – Транспорт такого класса гору оружия перевозит… Дивизию вооружить можно! А отец твоего знакомого тоже военный моряк?
– Был. Сейчас в отставке. С ним тоже интересно. Джордж Мертон закончил службу контр-адмиралом американского шестого флота. Как, кстати, и дед, но тот к тому времени, когда его старший сын получил свой первый корабль, уже лежал на Арлингтонском кладбище, старые раны сказались. Так вот, если дед Дика был нашим союзником, то отец – такие уж времена наступили! – как раз наоборот. Его эсминец был в составе эскадры, которая блокировала Кубу во время Карибского кризиса. А когда началась вьетнамская заваруха, он командовал отрядом противолодочных тральщиков и в Тонкинском заливе с нашими малость похлестался. Оно, конечно, никаких таких «наших» там по официальной версии не было, но мы-то все знаем…
Полундра согласно кивнул. Как же, «не было»! Он подумал, что отец капитана американской субмарины вполне мог сойтись на узкой дорожке там, у берегов Вьетнама, хоть с тем же Сорокиным. Или еще у каких берегов…
– Вот ведь что интересно, – улыбнулся Мезенцев, – по словам Ричарда, и дед, и отец отзывались о русских моряках с огромным уважением и даже симпатией. Несмотря на то что Джорджу мы, наверное, немало крови попортили. Как и он нам.
– А я смотрю, – недовольно пробурчал молчавший до сих пор подполковник Тиняков, – вы о них с неподдельной симпатией говорите. Странно это как-то…
– Отчего же странно? – живо возразил Мезенцев. – Ричард Мертон – классный моряк и отличный мужик. Опытный командир, умница.
– На этот раз боюсь, что есть чего, – вздохнул Павлов. – Сам подумай, Капитоныч: с какой бы стати американская субмарина под командованием твоего знакомого оказалась тут одновременно с нами?
– Что, хочешь сказать, они тоже ищут утонувший спутник?
Полундра только плечами пожал, всем своим видом показывая, что именно это он и хотел сказать. Но тут Сергею неожиданно возразил Тиняков.
– С чего это вы взяли, что американцев интересует спутник? – поинтересовался подполковник своим, как обычно, брюзгливым тоном. – Это чистой воды домыслы. Скорее всего, субмарина оказалась здесь случайно. Или, может быть, их заинтересовало наше появление в этом районе. Мол, что поделывает тут русское гидрографическое судно?
Павлов вновь неопределенно пожал плечами, с явным сомнением в голосе протянул:
– Случайно? Что ж… Возможно, дело обстоит именно так…
Хотя интуиция говорила Полундре, что дело обстоит вовсе не так! Он достаточно помотался по океанам планеты, чтобы в такого рода случайности не верить. Это не оживленный средиземноморский перекресток возле Босфора и Дарданелл, не Гибралтар, не Ла-Манш! Чтобы в пустынном уголке Гренландского моря в одно и то же время оказались «Аргус» и R-170? Да еще почти сразу после падения российского спутника-шпиона? Бабушке своей про такие случайности расскажите! Удивляло другое: неужели Тиняков, которому по должности, по специфике службы положено быть особо осторожным и подозрительным, до такой элементарщины не додумался? Странно это, право слово…
– Василий Капитоныч, – обратился Сергей к капитану, – запроси у локационщиков: что там на экране эхолота? Они должны быть уже почти точно под нами. Если мы разошлись на встречных курсах, тогда это, видимо, впрямь случайность. А вот если нет…
Оказалось, что нет. Эхо-сигнал сонара однозначно свидетельствовал: подлодка развернулась на 180 градусов, синхронизируя направление движения с «Аргусом», и сейчас шла параллельным курсом в полукабельтове справа от него. На тех же пятидесяти метрах глубины. Не опережая, но и не отставая, как привязанная. Какие уж тут случайности!
9
В Мурманске погода испортилась с раннего утра. Тонкие сероватые струи дождя шуршали в таких же тонких ветвях молодых осинок. Небо расчистилось лишь к полудню. Обрывки грязных туч, уносимые резким ветром, быстро мелькали в его холодной зеленоватой глубине.
Мощное, сталинской еще постройки, трехэтажное здание штаба Северного флота России стояло на тихой улочке совсем неподалеку от порта. В нем на втором этаже за тяжелой дубовой дверью без таблички располагался служебный кабинет начальника оперативного управления штаба, контр-адмирала Петра Николаевича Сорокина.
В глубине кабинета за рабочим столом Сорокина под портретами адмиралов Нахимова, Ушакова и Макарова сидели двое: сам контр-адмирал и генерал российских аэрокосмических войск Олег Васильевич Шаховской. Оба они еще утром прилетели спецрейсом в Мурманск из Плесецка: штаб операции по спасению утерянного спутника переносился поближе к месту событий. Саму же операцию, получившую условное кодовое название «Поморник», взял на контроль Генеральный штаб. К некоторому удивлению обоих, Москва возложила оперативное руководство «Поморником» не на Сорокина, а на генерала Шаховского.