Битва под Каррами
Шрифт:
– Не помню что-то, – удивлённо вскинул вверх брови Публий.
– А это не тот ли хитрый Хабул, который привёл этих девчонок? – кивнул в сторону сидящих у стены людей Октавий младший.
– Это девушки? – снова удивился Публий. Они подошли к похожим на пыльные мешки фигурам, которые действительно оказались девушками или, судя по их лицам, скорее, девочками. Старшая, не поднимая глаз, сказала, что отец действительно привёл их сюда, чтобы танцевать у великого царя римлян вечером на празднике. Ещё она добавила, что они хорошие танцовщицы и царь будет доволен.
– Хм-м… Ну и пусть танцуют, что нам от этого? – пожал плечами Публий. –
– Вряд ли, – покачал тот головой, и все заулыбались, зная, что испортить аппетит этому гиганту было просто невозможно.
– Вот видишь, девушки сидят тут, так что Хабул этот не соврал. Пусть танцуют. Только передай Гаю, что одним вечером они не отделаются. Пусть танцуют до следующих ид. Сколько там осталось, дней семь? Вот, пусть купец за это время найдёт им замену.
– Ты думаешь, они действительно хорошо танцуют? – покачал головой Лаций.
– А что тебе не нравится?
– Слишком молодые. Хорошие танцовщицы так не выглядят.
– Ну, вот, вечером и посмотрим. Ладно, мы поехали. Если что, ты знаешь, где нас искать. Приезжай, если рыба вас не дождётся! – Публий снова рассмеялся, и они, сев на лошадей, направились в сторону невысоких, покрытых густым лесом холмов за городом.
Лаций вернулся и передал его слова Гаю Кассию. Тот отпустил уже совсем растаявшего под солнцем купца домой. Однако хитрец перед этим протянул ему кусок ткани для печати. Было видно, что он заранее припас его, надеясь на благополучный исход. Лаций удивился, что ткань была хорошего качества и не соответствовала грязному и немытому виду купца. И ещё Хабул как-то спокойно выслушал приказ Кассия о том, что девушки должны находиться в лагере семь дней, пока он не найдёт замену своим старшим сыновьям, а также, что они будут танцевать по вечерам на обеде у Публия. Он только радостно закивал головой и, быстро выхватив у писаря ткань с печатью, подтверждавшей его неприкосновенность на семь дней, поторопился покинуть площадь.
Всё стало ясно на следующий день утром, когда Лаций возвращался после проверки караула в город. Солнце уже встало, но до дневной жары ещё было далеко. Возле городских ворот к нему подошёл центурион из гарнизонной стражи и попросил поговорить с какими-то странными людьми, которые с самого рассвета сидели у ворот и ждали Публия, сына консула. Лаций спрыгнул с коня и подошёл к пожилому мужчине, чьё лицо с глубокими морщинами напоминало кору старого дерева. За его спиной виднелись фигуры двух женщин.
– Ты кто? – коротко спросил Лаций.
– Я – Аарон, а там моя жена Мейра и младшая дочь Сара. Мы приехали из Харакса всей семьёй к двоюродному брату Мейры. Его звали Иоанн. Но месяц назад он умер, и мы вынуждены были остановиться у Хабула, который знал брата моей жены…
– Подожди, – прервал его Лаций, услышав имя купца, с которым столкнулся вчера. – Я ничего не понял. Говори медленнее! Откуда ты приехал?
– Из Харакса, это земля Харакена, начало жизни и конец двух великих рек. Тигр и Евфрат – наши великие реки. Ты слышал о нашем городе?
– Нет, – пожал плечами он. – А у Хабула что ты делал?
– Нужда заставила нас обратиться к нему. Потому что в день, когда мы приехали в город, у нас украли мулов и лошадь. И все наши вещи. Хабул обещал помочь. Потому что брат моей жены тоже помогал ему. Ещё при жизни. Но он, к несчастью, умер. Два дня назад Хабул сказал
– К начальнику гарнизона.
– Там стена такая…
– Да, я знаю, – кивнул Лаций, уже догадавшись обо всём.
– А вчера вечером Хабул пришёл домой злой и не говорил ничего. Он собрал своих детей и жену. Нас они закрыли в сарае. А сами все ночью уехали. Когда мы выбрались, рядом был его сосед. Он сказал, что теперь этот дом продан и принадлежит другом купцу. Нас прогнали. Сказали, что мы можем идти, куда хотим. Мы хотели вернуться домой. Но без денег и дочерей мы не можем идти назад. А где они, мы не знаем. Хабул сказал, они пошли танцевать к молодому царю. Но где он, царь? И где нам искать наших детей? – Аарон опустил глаза и стал качать головой из стороны в сторону.
– А почему ты не рассказал это ему? – Лаций кивнул в сторону стражника.
– Я всё рассказал. Но он ничего не ответил. Сказал, сидите и ждите кого-нибудь. Вот мы и сидели.
– Вам надо в лагерь. Но вы туда не доберётесь. Ладно, сидите тут, – он не хотел ничего обещать этим незнакомым, но всё же обманутым и несчастным людям.
Когда он добрался обратно до лагеря, сына Красса там уже не было. Но Лаций узнал, где находятся танцовщицы. Их отправили ночевать в обоз к его другу Марию. Услышав историю про хитрого купца, старый легионер не стал ничего спрашивать, только пожал плечами и кивнул в сторону спящих на пустых мешках девушках.
– Их хотел вечером забрать легат Лабиен, – буркнул он, когда Лаций стал их будить.
– Да? А, помню! Он ещё хотел задавить Варгонта лошадью, – вспомнил Лаций старую стычку между Варгонтом и самоуверенным сильным всадником, которому его друг не уступил дорогу на берегу. После сильного шторма все еле стояли на ногах, и Варгонт помогал разгружать имущество легиона вместе с гастатами. Всадник, не зная, что перед ним стоит недавно назначенный префект легиона, потребовал уступить дорогу ему и сопровождавшим его слугам. И ещё приказал легионерам Варгонта помочь ему. Лация в этот момент не было, поэтому после короткой перепалки всадник двинул свою лошадь грудью прямо на дерзкого коротышку, как он назвал Варгонта. Естественно, лошадь вместе с всадником полетела в воду, после чего их вытащили на берег и слугам Лабиена с трудом удалось увести его в лагерь.
– Да, этот, – недовольно ответил Марий. – Смотри, осторожно.
– Не волнуйся, он же не купил их у Публия! – со смехом ответил он. – Просто отвезу их обратно, в город. Там их отец ждёт.
– Кто знает. Всякое бывает, – вздохнул ветеран. – Удачи тебе!
Когда заспанные и ещё не пришедшие в себя девушки узнали, что они возвращаются к своим родителям, их радости не было предела. Они сели в пустую повозку со старым мерином и выехали с Лацием из лагеря. Но на полпути их догнали два всадника, в одном из которых Лаций с неприятным удивлением узнал того самого Квинта Лабиена, о котором говорил Марий. Второй был беспринципный центурион Геренний. Его Лаций хорошо знал по службе в армии Цезаря. Видимо, эти два неприятных человека уже успели найти что-то общее в этом походе.