Шрифт:
Глава 1
Конь
Данио не хотел связывать себя узами брака. Ничего не значило для него в жизни больше, чем свобода и пыльная дорога, ведущая вдаль.
Власти отмечали его добросовестность и педантичность. С самого начала своей карьеры он не потерял ни одного послания и часто, чтобы угодить нетерпеливому отправителю, доставлял их раньше срока. Самым важным для него было доставить сообщение как можно быстрее.
После смерти Сети на престол взошел Рамзес. Данио, как и многие другие египтяне, боялся, как бы молодой фараон не разжег пламя войны и не бросил армию на завоевание Азии с надеждой восстановить огромную империю, центром которой когда-то был Египет. В течение первых четырех лет правления пылкий Рамзес расширил храм Луксора, завершил отделку огромного колонного зала в Карнаке, начал сооружение своего Храма Миллионов Лет на западном берегу Фив и построил новую столицу Пи-Рамзес в Дельте. Молодой правитель придерживался внешней политики, проводимой когда-то его отцом, Фараоном Сети, и соблюдал договор о ненападении с хеттами, грозными воинами Анатолии. Последние, по всей видимости, отказались от мысли атаковать Египет и признали его господство над Южной Сирией.
Если бы не возросшая до небывалых размеров военная переписка между столицей Пи-Рамзесом и крепостями Дороги Оруса, то будущее казалось абсолютно безоблачным.
Данио расспрашивал своих начальников — никто не знал ничего определенного. Но поговаривали о волнениях в Северной Сирии и даже в провинции Амурру [1] , находившейся под влиянием Египта.
Было очевидно, что послания, перевозимые Данио, должны были подготовить комендантов крепостей Дороги Оруса и северо-восточную линию укреплений к скорому переходу в состояние боевой готовности.
1
В районе современного Ливана.
Благодаря смелому поступку Фараона Сети, Ханаан [2] , Амурру и Южная Сирия служили большой буферной зоной, защищавшей Египет от внезапного нападения. Конечно, приходилось постоянно следить за правителями этих беспокойных областей, чтобы при необходимости образумить их. Золото Нубии быстро устраняло малейшие попытки предательства, возобновлявшиеся время от времени. Присутствие египетских войск и воинские смотры, во время великих праздников так же, как и муссоны, были другими эффективными средствами сохранения хрупкого мира.
2
Провинция
Не раз в прошлом крепости Дороги Оруса закрывали ворота и запрещали переход через границу любому иноземцу. Хетты никогда не пытались их атаковать, и страх перед трудными боями постепенно рассеялся.
Данио же был настроен оптимистично. Хетты знали силу и храбрость египетской армии, египтяне опасались свирепых и жестоких воинов-анатолийцев. Из страха быть обескровленными в результате прямого военного конфликта, обе стороны были заинтересованы в мире и ограничивались лишь словесными поединками.
Рамзес, занятый большим строительством, не намеревался провоцировать военное столкновение.
Данио пронесся галопом мимо стелы, обозначающей границу земли, принадлежащей Логову Льва. Внезапно он остановил лошадь и вернулся назад, пораженный необычной деталью.
Он спрыгнул на землю перед стелой.
Возмущению его не было предела. Он увидел, что многие иероглифы уничтожены. Магическая надпись, ставшая неразборчивой, больше не защищала местность. Виновный в злодеянии будет сурово наказан, ведь осквернение живого камня карается смертной казнью.
Вне всякого сомнения, Данио был первым, кто увидел это. Он сразу же решил сообщить местному военному правителю. Как только тот узнает о катастрофе — составит донесение на имя фараона.
Город окружала кирпичная ограда. Два сфинкса охраняли ворота с обеих сторон. В ошеломлении посыльный застыл на месте: большая часть ограды была разрушена, оба сфинкса, развороченные, лежали на земле.
Логово Льва подверглось нападению.
Ни звука не доносилось со стороны города, обычно такого оживленного. Не было слышно громких команд на тренировках пехотинцев и всадников, споров на центральной площади, около фонтана, звонких голосов детей и криков ослов… Необычная тишина душила Данио. Слюна жгла рот. Он открыл дорожную фляжку и с жадностью сделал несколько глотков.
Он должен был бы вернуться назад и поднять тревогу в близлежащей крепости, но любопытство взяло верх. Данио знал почти всех обитателей Логова Льва, от правителя до хозяина постоялого двора, некоторые были его хорошими знакомыми.
Конь заржал и встал на дыбы. Легонько похлопав коня по холке, Данио немного успокоил его, но животное отказывалось идти вперед.
Спешившись, Данио проник в молчащий город.
Хранилища для зерна и для воды были разворочены и разбиты.
От небольших домов остались одни руины. Ни один из них не избежал безумной ярости разрушителя, не пожалевшего даже дома правителя.
Стены храма также не уцелели. Божественную статую разбили ударами молотка.
В колодцах — трупы ослов. На центральной площади — остатки костра, на котором были сожжены папирусы и мебель.
Запах.
Липкий, едкий, тошнотворный запах достиг его ноздрей и привел к мясной лавке, расположенной на северной окраине города под широким навесом, защищавшим от солнца. Именно там разделывали быков, варили куски мяса в огромном котле и жарили птиц на вертеле. Это было шумное место, где Данио охотно обедал, когда донесения были доставлены.
У него перехватило дыхание.
Они все были там: воины, торговцы, ремесленники, старики, женщины, дети. С перерезанными глотками, сваленные в кучу… Правитель был посажен на кол, а три военачальника — повешены на балке, поддерживающей кровлю мясной лавки.
На деревянной колонне виднелась надпись на хеттском языке: «Победа армии могущественного правителя Хеттской империи Муваттали. Так погибнут все его враги.»
Хетты… По их обычаю, они совершали набеги с крайней жестокостью, не оставляя в живых ни одного из своих противников. Но на этот раз они вышли за пределы своего влияния, совершив нападение недалеко от северо-восточной границы Египта.