Битва с будущим
Шрифт:
– Уберите отсюда этих зевак!
– закричал худой, указывая на толпу любопытных, которые как стадо овец двинулись вслед за спасателями. На шее у него болталась пластиковая карточка с надписью: Д-р БЕН БРАУНШВЕЙГ.
– Отгоните их подальше!
Кул кивнул и, обернувшись к строю пожарников, ожидающих указаний, заорал:
– Оттесните всех назад, к жилому массиву! Живо!
– Потом снова повернулся к Брауншвейгу: - Я отправил за мальчиком своих людей. Мне сказали, что глаза у него внезапно стали черными. Это последнее, что я слышал...
Но Брауншвейг пропустил его слова мимо
– Это мой мальчик?
– раздался женский голос из толпы.
– Это был мой мальчик?
Ей никто не ответил. Брауншвейг пошел в сторону домов, и капитан Кул заторопился следом, стараясь не отставать. По шоссе промчалась колонна тяжелых грузовиков, на бортах которых не было указано названия компании, и на перекрестке свернула на дорогу, ведущую к рядам типовых зданий. В кабинах грузовиков сидели люди в темной униформе. Лица водителей были непроницаемы. В авангарде этого грозного каравана, зловеще сверкая в свете заходящего солнца, ехали две огромные белые автоцистерны тоже без эмблем и даже без рекламных надписей. Брауншвейг остановился и, скрестив на груди руки, с напряженным выражением лица стал наблюдать за машинами.
– А как же мои люди?
– сердито спросил побагровевший капитан Кул, заглядывая в лицо доктору.
– Я послал туда пять человек...
Брауншвейг отвернулся и, не говоря ни слова, пошел от него прочь. Кул яростно махнул рукой в сторону пещеры: - Черт побери, вы слышали, что я сказал? Я послал...
Брауншвейг, словно ничего не слыша, шел к грузовикам, которые припарковались в тупике, выстроившись в один ряд. Какие-то люди официального вида уже вытаскивали из грузовиков палатки и алюминиевые распорки, спутниковые антенны, осветительные приборы, пульты к ним. Местные жители в замешательстве смотрели, как люди в форме достают из грузовиков первый из несметного множества рефрижераторных блоков и тащат его к пролому. Водители продолжали загонять в тупик огромные грузовики, скоро выстраивая барьер, отделяющий место происшествия от посторонних глаз.
Брауншвейг под шумок добрался до автоцистерн и, забившись в щель между ними, тайком достал из кармана сотовый телефон. Нетерпеливо тыкая пальцем в кнопки, он набрал номер, дождался соединения и сказал в трубку:
– Сэр? Произошло то, к чему мы оказались не готовы.
– Несколько мгновений он слушал, потом кратко ответил: - Что ж, теперь нам нужно выработать план действий.
Федеральное здание
Даллас, штат Техас
Неделей позже пятнадцать агентов в темных ветровках с эмблемой ФБР бесстрастно смотрели, как над ними кружит уже совершенно другой вертолет. Они стояли на крыше, и глаза у всех были скрыты солнечными очками, отчего лица казались одинаково лишенными выражения. Шестеро держали на поводке
С правого борта вертолета открылась дверка, и из кабины вылез единственный пассажир. У него было вытянутое лицо, и, оглядывая мужчин и женщин, стоящих на крыше, он щурил глаза. Это был специальный агент, ответственный за проведение операции, - Дариуш Микод. Выдержав паузу, он твердым шагом направился к ним.
Навстречу ему вышел один из агентов с сотовым телефоном в руке и показал на серую крышу, на которой они стояли,
– Мы эвакуировали людей и прочесали здание снизу доверху. Нигде никаких следов взрывного устройства и вообще ничего похожего.
Микод выслушал его, поджав губы, и спросил:
– Собак запускали внутрь?
Агент кивнул:
– Да, сэр.
– Значит, запустите еще раз.
Мгновение агент смотрел на него, не в состоянии скрыть усталость. Потом ответил:
– Да, сэр, - и снова повернулся к своим подчиненным.
Микод, стоя позади него, всматривался горизонт, заложив руки за спину. Так он стоял минуту или две, изучая знакомые очертания
Далласа, плоскую серебристую громаду безоблачного неба над ним и унылые скопища лестниц, турбин и бетона на крыше соседнего небоскреба.
Вдруг он весь напрягся. Приставив ладонь козырьком ко лбу, медленно подошел к краю крыши и оперся на парапет. Он не произнес ни слова, только плотнее сжал губы, увидев одинокую фигуру, которая возникла из двери на соседней крыше. Даже с такого расстояния ему было видно, с какой решимостью двигается стройная фигурка в ветровке ФБР и как солнечный луч играет на темно-рыжих волосах, доходящих ей до плеч. Микод невольно еще крепче вцепился пальцами в перила ограждения.
На другой крыше специальный агент Дана Скалли вздрогнула, услышав, как за ней захлопнулась дверь. Осторожно спускаясь по ступенькам, она тыкала пальцем в кнопки сотового. Набрав номер, она осторожно осмотрелась по сторонам.
– Малдер?
– нетерпеливо произнесла она, прижимая к щеке прохладную трубку телефона, и, помолчав, сказала: - Это я.
В ухе у нее прозвучал голос Малдера:
– Где ты, Скалли?
– Я на крыше.
– Ты что-нибудь нашла?
Она смахнула с кончика носа каплю пота.
– Нет. Не нашла.
– Чем ты недовольна, Скалли?
Скалли потянулась, распрямляя уставшую спину, и нетерпеливо тряхнула головой, словно Малдер находился сейчас прямо перед нею, а не где-то внутри огромного здания.
– Просто я только что отмахала пешком двенадцать этажей, я умираю от жары и от жажды и к тому же, честно говоря, не могу понять, что я здесь делаю.
– Ты ищешь бомбу, - ответил невозмутимый голос Малдера.
Скалли вздохнула:
– Это я знаю. Но человек, который позвонил в полицию, говорил, что заминировано федеральное здание напротив.
– Я думаю, оно застраховано.
Скалли скорчила гримасу и еще выразительнее тряхнула головой. Потом, глубоко вздохнув, начала: