Битва стрелка Шарпа. Рота стрелка Шарпа
Шрифт:
– Едете, Шарп? – Прежде чем забраться на свою, похожую на ломовую, лошадь, Рансимен предусмотрительно привел запасную – специально для Шарпа. Рансимен все чаще полагался на стрелка как на товарища, избегая общения с лордом Кили, едкие замечания которого постоянно огорчали полковника. – Не знаете, что там происходит?
Тем временем его недруг уже выезжал из форта во главе нестройной офицерской кавалькады.
– Неужели нас атакуют? – Необычный для Рансимена всплеск активности, несомненно, в большей мере был вызван страхом, чем любопытством.
– Генерал, к нам скачет какой-то
– Боже мой! – ахнул Рансимен. В должности генерал-вагенмейстера ему не часто выпадала возможность встретиться с врагом лицом к лицу, и он отнюдь не был уверен, что хочет заполнить этот пробел, но и выказать робость на глазах у гвардейцев не мог и потому пришпорил лошадь, пуская ее неспешным шагом. – Держитесь поближе ко мне, Шарп! Как адъютант, понимаете?
– Конечно, генерал.
Шарп, по обыкновению чувствуя себя верхом не слишком уверенно, проехал за Рансименом по входному мостику. Сержант Харпер, видя непривычную для форта суету и не зная причины волнения, вывел гвардейцев на крепостную стену – как бы для наблюдения, но в действительности для того, чтобы стать очевидцами события, вызвавшего столь внезапный исход офицеров из Сан-Исидро.
К тому времени, как Шарп перебрался через полузасыпанный ров и убедил лошадь свернуть с дороги на восток, приключение, похоже, закончилось. Беглец уже преодолел речушку и был теперь ближе к спасательной экспедиции лорда Кили, чем к преследователям, и, поскольку Кили сопровождала дюжина офицеров, а драгун было вдвое меньше, угроза для всадника явно миновала. Сначала Шарп увидел, как сопровождающие беглеца собаки прыгают вокруг спасателей, и только потом обратил внимание, что преследователи одеты в загадочные серые мундиры.
– Парню крупно повезло, генерал, – сказал он. – Там драгуны Лу.
– Лу? – спросил Рансимен.
– Бригадного генерала Лу, генерал. Мерзкого лягушатника, который одевает своих людей в волчий мех и любит отрезать пленным яйца.
– Господи! – Рансимен побледнел. – Вы уверены?
– Я с ним встречался. Этот Лу и меня обещал оскопить.
Почувствовав, что нужно подкрепиться, Рансимен достал из кармана горсть засахаренного миндаля и принялся один за другим засовывать орешки в рот.
– Я иногда спрашиваю себя, не был ли прав мой дорогой отец, – заговорил он, не забывая жевать, – и не следовало ли мне выбрать карьеру священника. Думаю, из меня вышел бы вполне пристойный епископ, хотя, возможно, жизнь прелата недостаточно насыщенна для человека столь энергичного, как я. Прелаты, Шарп, не перетруждаются. Читай изредка проповедь, любезничай с лучшими людьми графства да подстегивай низшее духовенство, чтобы не забывало свое место, а больше и делать-то нечего. Такую жизнь тяжелой не назовешь, и, по правде говоря, большинство епископских дворцов занимают люди весьма посредственные. Мой дорогой отец, конечно же, исключение. О боже, что там происходит?
Лорд Кили выехал вперед, чтобы встретить беглеца, но, обменявшись с ним коротким рукопожатием и несколькими словами, поскакал навстречу преследователям, которые, признав, что добыча ускользнула, прекратили погоню. Но Кили уже пересек ручей и, вынув саблю, прокричал
Намерения его светлости поняли все, кто был свидетелем этой сцены. Он предлагал поединок офицеру противника. Здравомыслящие люди, например пехотинцы или те, у кого осталась хотя бы половина мозгов, относились к подобного рода практике неодобрительно, но кавалерист редко мог устоять перед вызовом. Чтобы принять участие в такой схватке, требовалась лишь гордость и храбрость, но взять в ней верх означало прослыть настоящим воином. В каждом конном полку каждой армии были офицеры, прославившиеся благодаря поединку: один на один, клинок против клинка, дуэль между двумя незнакомцами, избравшими славу или смерть.
– Кили ищет смерти, – мрачно заметил Шарп, невольно признавая в душе, что восхищается человеком, который, пусть и ненадолго, вырвался из тяжелого тумана похмелья и горечи, чтобы стать тем, кем видел себя в мечтах: доблестным рыцарем и защитником короля. – Вздумал умереть знаменитым. Хочет быть Роландом или тем спартанским парнем, который побил персов.
– Леонидом, Шарп, царем Леонидом, – сказал Рансимен. – Уверяю вас, Кили прекрасный фехтовальщик. Я видел, как он практикуется, и вино ему почти не мешает! Хотя сегодня подтверждения этому мы не увидим, – добавил Рансимен, заметив, что Кили отвернулся от французов. – Они не желают драться! – Удивление в голосе полковника смешалось с облегчением – у него не было ни малейшего желания стать свидетелем кровопролития.
– Кили дал им слишком мало времени на то, чтобы принять вызов, – сказал Шарп.
И действительно, Кили прождал лишь несколько секунд, словно и хотел бросить перчатку, и опасался, что противник поднимет ее.
Один из французов все же решился. Кили уже добрался до речушки, когда его догнал крик драгуна, отъехавшего от группы своих товарищей. Кили на скаку обернулся, и Шарп готов был поклясться, что его светлость побледнел, когда француз направился к нему.
– Боже мой, – обеспокоенно пробормотал Рансимен.
Теперь Кили не мог отказаться от поединка, не потеряв лица, поэтому он повернул коня навстречу серому драгуну, который отбросил назад ментик из волчьего меха, опустил на лоб козырек шлема и вытащил длинный палаш. Продев кисть руки в темляк, драгун отсалютовал клинком человеку, которому предстояло сделаться либо его убийцей, либо жертвой. Лорд Кили ответил на приветствие таким же жестом. Возможно, его светлость бросил вызов необдуманно, вовсе не ожидая, что тот будет принят, но теперь он не выказывал ни нежелания, ни нервозности.
– Чертовы глупцы, – сказал Шарп. – Готовы умереть просто так, забавы ради.
Они с Рансименом присоединились к офицерам Ирландской королевской роты, как и отец Сарсфилд, прервавший урок катехизиса, чтобы последовать за Кили в долину. Священник услышал презрение в голосе стрелка и бросил на него удивленный взгляд. Как и Рансимен, отец Сарсфилд, похоже, чувствовал себя не в своей тарелке из-за предстоящей дуэли и, наблюдая за противниками, стоящими друг против друга на расстоянии в полсотни ярдов, пухлыми пальцами перебирал четки. Отсалютовав французу, лорд Кили опустил клинок, и дуэлянты пришпорили лошадей.