Битва в космосе
Шрифт:
Как и бедняжка Байал, самка элока по мере приближения почкования совсем присмирела. Казалось, она понимала, что это беспокойство — зуд, боль, очевидно причиняемая разрывом кожи, — последнее. Потом не нужно будет беспокоиться ни о чем.
Сам процесс почкования поначалу выглядел внешне безобидно, опять же как и у Байал. Просто разрывы над каждой почкой постепенно становились длиннее, только и всего. Зная, чем это закончится, Сара заранее подготовилась к кризису.
Еще на корабле она засунула по одной ватномарлевой подушечке в шесть носков и приклеила на каждый несколько полосок липкой ленты, чтобы во время почкования прикрепить
— Никогда и представить себе не могла, что придется работать ветеринаром. — При звуке человечьего голоса самка шевельнулась. Саре же пришла на ум любопытная мысль: одна из причин, по которым животное подпустило чужака к себе, — тембр голоса: почти такой же, как у самцов-омало. А к ним элоки, разумеется, привыкли.
В разрывах уже показались шевелящиеся ножки отпочковавшихся детенышей, все еще прикрепленных к матери. Вскоре они стали видны целиком — каждый размером с небольшого терьера.
Спустя несколько секунд все шестеро упали на землю и тут же деловито поползли в разные стороны. Самка осталась стоять, совершенно безучастная к происходящему, и даже не попыталась боднуть Сару, когда та, упав на колени, принялась затыкать тампонами разверстые раны, из которых мощными струями била холодная минервитянская кровь.
За полминуты она насквозь пропитала Сарины куртку и штаны. Из двух разрывов, уже закрытых тампонами, теперь сочились лишь тоненькие красные ручейки. Сара вставила затычку в третий, с силой прижав полоски «скотча» к шкуре роженицы, чтобы они смогли выдержать мощный напор. Но протянув руку за четвертым тампоном, женщина поняла, что в нем уже нет никакой надобности. Глазные стебли и лапы элочицы враз обмякли, и она начала медленно оседать на землю. Ручьи крови, бьющие из неперекрытых трех отверстий, иссякли буквально на глазах. Самка свалилась замертво.
— О Господи. — В принципе, Сара и ожидала такого результата первой попытки, но это не спасло ее от чувства разочарования. Импровизированные повязки все же принесли какую-то пользу. Следовало прикрепить их оперативнее, и все. Можно сказать, что в целом операция почти удалась. Почти. Очередное свидетельство старого как мир медицинского анекдота: «Операция прошла удачно, но пациент скончался».
Сара взглянула на себя и ужаснулась — она выглядела так, будто отработала восьмичасовую дневную смену на местной скотобойне. Одежда насквозь пропиталась кровью, с рукавов на землю падали еще не свернувшиеся алые капли. Теоретически, спецткань должна была отталкивать влагу, но кто же мог предположить, что человека, одетого в одежду, сшитую из нее, словно окунут в бадью с кровью. Мысли о том, что в оснащение «Афины» не входила ни прачечная установка, ни химчистка, повергла Сару в еще большее уныние.
Она подобрала с земли чистые тампоны, затем, немного помедлив, вынула из ран самки и те, которые успела воткнуть. Запасы носков и ваты, как и всего остального, были на корабле весьма умеренны.
Собравшиеся в кучу элочата снова метнулись кто куда, когда Сара направилась к воротам загона. Видимо, инстинкт подсказал им, что от такого большого существа лучше держаться подальше.
Пара шустрых детенышей выскочила-таки за ворота, прежде чем Сара успела закрыть их. Проходивший мимо минервитянин после недолгой
— Тебе не стоило оставлять ворота открытыми. Счастье, что убежать успели только двое отпочковавшихся.
— Прошу прощения. — Саре показалось, что она узнала голос минервитянина; ей так и не удалось научиться различать их по внешнему виду. — Извини… Тернат.
— Ладно, ничего страшного. Только в следующий раз не забывай, — сказал старший из старших, рачительный и незлобливый, как истинный будущий хозяин владения. Он повернул пару глазных стеблей в сторону трупа элочицы. — Вижу, тебе не очень-то повезло сегодня.
— Да, не очень, — согласилась Сара.
— Реатур хочет, чтобы у тебя получилось. — Тернат выглядел недовольным, только непонятно чем — тем ли, что операция провалилась, или тем, что Реатур ввязался в какую-то нелепую затею.
— Это первый попытка, — осторожно ответила Сара. — Здесь я кое-чему научиться, потом пытаться опять. Может, научиться достаточно, чтобы Ламра жить. Буду пытаться.
— А что если ты научишься недостаточно к тому моменту, когда Ламрины отпочковавшиеся отделятся от нее?
— Тогда опять неудача. Я не говорю Реатур, что я сделать, я только пытаться.
— Я вижу, что ты честный… честная самка, — заметил Тернат неожиданно мягко. — Тот, кто сразу дает много обещаний, чаще всего не выполняет ни одного. Полагаю, человеки тоже знают об этом… — Он опустил один глазной стебель на новорожденного элочонка, трепыхавшегося в его руке. — Я отнесу его в стадо, дабы он привык к жизни среди себе подобных. Если не сделать этого как можно быстрее, глупое создание вырастет слишком самонадеянным и рано или поздно отбежит слишком далеко от больших самцов и станет легкой добычей диких зверей.
Не снимая окровавленных перчаток, Сара достала из кармана блокнот, нашла чистую страницу и написала: «Сказать об элоках Пэт». Астронавты знали об аборигенах так мало, что любой случайный разговор, вроде этого, мог дать важную информацию.
Тернат уже двинулся прочь.
— Что ты делать с мертвая самка элока? — крикнула Сара ему вдогонку.
— Спасибо, что напомнила мне, — бросил он, не останавливаясь. — Я распоряжусь, чтобы ее разделали.
«Всего лишь домашнее животное, скот», — напомнила себе Сара. Она понимала, что к телам умерших самок-омало самцы наверняка относятся более трепетно, но услужливое воображение уже успело нарисовать перед ней жуткую картину: сообразительную, веселую малышку Ламру расчленяют каменными ножами, а затем подают к столу с местным овощем, напоминающим брюссельскую капусту, в качестве гарнира. Б-р-р! Тряхнув головой, Сара преисполнилась еще большей решимостью спасти любимую самку Реатура.
Толмасову пришлось значительно ускорить шаг, чтобы не отстать от Фралька. Тот заметил это, но даже не соизволил сбавить темп.
— Вы построить все лодки вам надо? — спросил полковник.
— Да, Сергей Константинович, у нас их будет достаточно, — ответил Фральк на русском. Он поднаторел в нем значительно больше, чем Толмасов в минервитянском. Зная об этом, последний старался как можно чаще выражать свои мысли на языке аборигенов.
— Вы иметь все самцы, которые будут ехать на лодках?