Битва в космосе
Шрифт:
— Мы пришли, как ты и просил нас, отец клана, — начал полковник, сразу напоминая старому скармеру, кто кому нужен был больше — они ему, или он им.
— Да, я просил вас прийти. — Толмасов внимательно посмотрел, не меняется ли у хозяина владения цвет кожи, но тот был слишком хитер, чтобы так быстро и явно выдать свои эмоции. — Я хочу, чтобы ты еще раз объяснил мне и всем моим советникам, почему автомат, за который мы уплатили столь высокую цену, не помог нам победить омало.
«Стало быть, хочешь все свалить на нас, — подумал Толмасов. — Что ж, вполне человеческий подход. Только со
— Благородный отец клана, — проговорил он смиренно, — если бы мы, люди, не появляться в ваше владение, вы оставаться на своей стороне Ущелье Эрвис, не посылать самцов на другую сторону?
Сам Хогрэм сохранял зеленый цвет невозмутимости и спокойствия, но несколько его советников гневно пожелтели.
— Мы думали, что обязательно победим с вашим оружием, — произнес один из них. — А вместо этого…
— Вместо этого, — перебил его Хогрэм, — те из скармерских воинов, что уцелели, стали пленниками Реатура, а Фральк, мой старший из старших, убит. И теперь, когда я умру, владение должно перейти к Лоркису, моему среднему из старших, который еще далеко не готов стать хозяином. А я слишком стар и могу не успеть научить его всему.
— Благородный отец клана, один из наших самцов тоже погиб на восточной стороне Ущелья Эр-вис. Прошу учесть, что он был одной шестой частью нашего маленького племени, — напомнил Брюсов.
— Вы все шестеро не стоите одного Фралька, — заявил Хогрэм. Советники поддержали его криками, и Толмасов вновь пожалел, что не прихватил с собой «Калашникова».
— Хогрэм, во время войны ни в чем нельзя быть уверенным — есть у тебя автомат, или нет, — заметил полковник. Скармерский у него был похуже, чем у Брюсова, но выражаться на нем он научился вполне внятно. — Но ты должен быть рад, что на твоя сторона Ущелье остались живые человеки.
— Почему это? — Хогрэм слегка пожелтел, хотя и говорил очень спокойно. — Почему это я должен радоваться?
Толмасов вынул из кармана рацию.
— Вот почему, благородный отец клана. С помощью этой вещи мы точно узнаем, что случилось с твоей армией.
— С ее же помощью ты сможешь договориться с Реатуром относительно дальнейшей судьбы плененных омало самцов, — вставил Брюсов.
В зале совещаний стало очень тихо. Все самцы в клане Хогрэма находились друг с другом в более или менее родственных отношениях — будучи, собственно говоря, одной семьей, — поэтому все они испытывали душевные терзания, осознавая, как много их родственников оказалось под властью врага. С другой стороны, Толмасов был уверен, что ни один из них не считает, что те самцы оказались в столь затруднительном положении лишь потому, что приняли участие в набеге на владение омало. Так и немцы на Земле по-прежнему плакались насчет дурного обращения с германскими военнопленными во время Великой Отечественной войны, будто те были невинными овечками.
Хогрэм опять позеленел. Наверняка его кратковременная вспышка гнева была всего лишь продуманной демонстрацией соплеменникам праведного негодования. Он сам попросил человеков принести рацию, когда вызвал их к себе. Хозяин владения заранее знал, что ему придется торговаться с Реатуром насчет пленных, но предпочел, чтобы советники узнали все
Да, старик хитер. Очень хитер. Как это поможет делу, и поможет ли вообще, пока что неизвестно. Все преимущества на стороне омало, и Реатур, ясное дело, не преминет воспользоваться ими.
— Ради спасения наших самцов я даю согласие на то, чтобы поговорить с хозяином владения омало, — сказал Хогрэм, выдержал небольшую паузу и добавил: — Если, конечно, никто из здесь присутствующих не возражает. — Возражений, ясное дело, не последовало, и хозяин владения махнул Толмасову трехпалой рукой. — Пожалуйста, попроси других человеков вызвать Реатура.
— Я попробую, благородный отец клана. — Полковник прекрасно понимал, что Реатур, не будучи на побегушках у янки, не бросится сломя голову выполнять их просьбу о переговорах с Хогрэмом. Он включил рацию. — Готовы к трансляции, Шота Михайлович?
В данный момент Руставели сидел в палатке у более мощного передатчика, способного транслировать сигнал через Каньон Йотун.
— Да. Можете начинать.
— Советская экспедиция «Минерва» вызывает «Афину», — сказал Толмасов по-английски. Брюсов перевел фразу на минервитянский.
Американцы не заставили себя ждать с ответом.
— Здрасьте, Сергей Константинович. На связи Ирвинг Левитт. Чем могу быть полезен?
— Хозяин владения Хогрэм желает переговорить с хозяином владения Реатуром, — сказал Толмасов, тщательно подбирая слова. — Он ищет возможности для выхода из сложившейся конфликтной ситуации.
А если Реатур даже и слышать об этом не захочет…
Толмасов предпочел не задумываться о таком варианте, который окончательно подорвал бы доверие Хогрэма к русским.
— Реатур согласен говорить с Хогрэмом, Сергей Константинович, — ответил Ирв по-русски. Губы полковника растянулись в удовлетворенной улыбке, но янки сухо продолжил уже на английском: — Он пошел на наши уговоры, поскольку кое-чем нам обязан. Короче, вашему протеже не стоит просить слишком многого… В настоящий момент Реатур не склонен идти на большие уступки западникам. Передаю ему микрофон.
Спустя мгновение из динамика послышалось контральто Реатура. Он говорил на «торговом» языке, в котором Толмасов разбирался довольно слабо.
— Что ты имеешь сказать в свое оправдание, Хогрэм?
Старый скармер подковылял к полковнику, и тот поднес микрофон к его рту.
— Только то, что мы попробовали выиграть и проиграли, Реатур. Что я еще могу сказать? Мои самцы у тебя. Я надеюсь… надеюсь, что ты обращаешься с ними лучше, чем обращались бы с плененными омало мы, если бы победили.
Некоторые из Хогрэмовых советников посинели от страха, услышав это. Брюсов бросил на Толмасова встревоженный взгляд, но наткнулся на абсолютно бесстрастное, почти безмятежное выражение его лица. Полковник понимал, что старик ведет игру, причем весьма тонкую. Реатур сразу же распознал бы и презрительно высмеял фальшивое покаяние Хогрэма; честность противника могла его смягчить.
— Пока что им не причинено вреда, — подумав, ответил хозяин владения омало. — Что с ними станется дальше, во многом зависит от тебя. Хогрэм, давай поставим вопрос так: почему я должен кормить чужих самцов?