Битва за будущее
Шрифт:
Я покачнулся. Долгие годы в лагере и работа на каторге притупили память о войне. Да и не было у меня особых воспоминаний – с высоты грифоньего полёта, кровь земли не кажется красной. Я хорошо помнил плен, а войну… Война взглянула на меня только сейчас, из руин старого завода.
Взглянула, как никогда раньше. Восемь лет назад мы были молоды, умели летать и сражались с крылатым врагом, высоко в небе, где смертные крики заглушал свист ветра, а брызги крови не успевали оседать на перья. Такую войну воспевают в песнях, о таких битвах мечтают юнцы, едва сбросившие пух. Для такой войны нужны крылья.
Только потеряв
Иногда в лагерь залетали драконы, обычно молодые, которых на фронт не пускали. У взрослых драконов-бойцов было принято татуировать на перепонке крыльев звёздочки по числу сбитых грифонов, а также носить за лапах браслеты с кисточками от грифоньих хвостов; юным этого не позволялось, но они нашли замену – грифоньи перья. Подрастающие ящеры любили привязывать по маховому перу к каждому рогу и хвастать перед знакомыми драконшами, будто добыли их в бою. На самом деле, они покупали перья в лагерях военнопленных, расплачиваясь безделушками, награбленными их отцами в богатой Элирании. В первые годы охранники лагерей обычно давали грифону, у которого рвали перья, двойной рацион, но потом перестали. Меня это миновало; перья рвать было неоткуда…
Сейчас, темнея засохшими струпьями в лучах утреннего солнца, руины старого завода словно выдернули меня из сегодняшнего дня и вновь, безжалостно, бросили в прошлое. Только уже не гордым грифоном, командиром летучей дивизии; плен вытравил из меня гордость. Сейчас я впервые увидел войну глазами рядовых солдат, эльфов или людей, от которых стремительные небесные битвы были столь же далеки, как Солнце, в лучах которого им на головы падали камни, стальные шипы и бомбы с ядовитыми газами. А нередко и трепыхающиеся тела. Пернатые или чешуйчатые – так ли уж важно…
Всплеск памяти был до того неожиданным и сильным, что я несколько минут стоял на опушке леса, не в силах шагнуть вперёд, к этим… останкам. Взгляд метался по равнине. Вон там, на острове, я когда-то, в другой жизни, запускал свои машины. Вот лётное поле… Оно заросло кустами и чертополохом, но я помню, отлично помню! Как-то раз, после неудачного испытания одной из самых первых моделей, я мрачно сидел перед её обломками, когда мимо, звеня кандалами, шли несколько драконов. Старший из них – большой, зелёный, с ярко-золотыми глазами – что-то сказал товарищам на родном языке, и все рассмеялись, звонко, весело, как умеют только драконы и дети. Я в бешенстве вскочил, принялся кричать, уже не помню что. А зелёный дракон, его звали Тандером, молча выслушал мои угрозы, подошёл к останкам машины и поднял с земли лист бумаги, где я отмечал изломы каждой детали.
– Не пытайся подражать птицам, – сказал он серьёзно. – Ты наполовину орёл и думаешь, что иного пути нет. Забудь о машущих крыльях, забудь о перьях. Взгляни сюда.
Несколько раз перегнув бумагу, дракон сложил из неё странную конструкцию, похожую на плоский треугольный наконечник копья с килем снизу. Пока я пытался понять, издеваются надо мной или готовят изощрёное покушение, Тандер странно усмехнулся и легонько подбросил свою
Встряхнувшись, я с трудом прервал водопад воспоминаний. Прошлого не вернуть. Восемь лет назад дракон Тандер открыл мне глаза на путь создания летающих машин, но сегодня, я без колебаний убил бы этого дракона. К счастью, он давно улетел за океан… К счастью?
– Старею, – пробормотал я, ускоряя шаг. Меня уже заметили; впереди, у ржавой пены колючей проволоки, стояли несколько царэгов. Подойдя ближе, я узнал Мелика Ибрагима.
– Ты не слишком торопился! – резко сказал бек-нодар.
– Паровоз сломался в пути, я помогал чинить.
– Идём! – он направился к баракам. Следом за варваром, я молча вступил на территорию завода.
Первым, кого я там увидел, был Сапсан. Его держали в отдельном бараке и, судя по бешеному взгляду, не слишком сытно кормили.
– Ты в порядке? – спросил я коротко. Сын кивнул, стараясь всем видом показать презрение к царэгу.
– Они грозились отсечь мне крылья, – процедил он. Мелик Ибрагим усмехнулся:
– Ещё не поздно…
– Поздно! – оборвал я. – Ваш приказ исполнен, господин. Если хотите, чтобы я покорно исполнял все дальнейшие приказы – отпустите моего сына. Царэг пожал плечами.
– Он нам не нужен. Пусть возвращается и продолжает строить дороги. Да, и ещё… – он улыбнулся. – Если он случайно заблудится, пусть попрощается с отцом. Сапсан распушил все перья от гнева, но я схватил его за крыло и резко развернул к себе:
– Где держат птиц? – спросил на родном языке, придав голосу гневную окраску. Он понял мгновенно:
– В двух крайних бараках. Окна там заплетены колючей проволокой.
– Отлично, – я резко ударил хвостом. – Лети к полустанку, что поблизости, и покрутись там до вечера. Ничему не удивляйся. Когда с тобой заговорят, назови своё имя и подробно опиши план, как переправить птиц в тёплые края. Сапсан моргнул.
– Какой план?
– Который ты придумал, пока сидел в клетке, – я посмотрел ему в лицо. Юный грифон встрепенулся.
– А… Понял! – его глаза загорелись. Я потрепал сына по шее.
– Лети.
Он взмыл в небо, дал круг над руинами фабрики и рванулся прочь. Мы с Меликом взглянули друг на друга.
– Жду приказов, господин, – я угрюмо поклонился.
– Сейчас, – он дал знак соседнему царэгу и, не скрывая злорадства, сказал ему на общем языке: – Пошлите драконов следом за птичкой. Когда с грифоном свяжутся бунтовщики, берите всех скопом. Обернувшись, Мелик Ибрагим посмотрел мне в глаза. И я его не убил.
10
Драконесса летела тяжело, ударяя крыльями в напряжённом темпе. Далеко внизу, подвешенная на длинном тросе, раскачивалась клетка, где стоял Аэт, от неё к земле тянулась цепь. С каждым взмахом крыльев всё большая часть цепи подымалась в воздух и лететь становилось труднее. Холодный ветер рвал перепонку.
Аэт смотрел, как приближается чёрная туча. Драконесса строго удерживала высоту окна, но сверху, из-за туч, она не могла видеть цель, и потому эльф сжимал верёвку с деревянным крюком на конце. Он должен зацепиться за окно и подтащить клетку поближе, пока дракон, изо всех сил загребая крыльями воздух, будет висеть над башней.