Битва за империю
Шрифт:
– Святой Константин! Святая София! С нами крестная сила!
Защитники города ликовали! Еще бы – отбить такой штурм.
Подбежав, десятник Иоанн, тряхнув светлыми кудрями, радостно ударил Алексея по плечу, сильно ушибив руку об латы. Закричал, не замечая боли:
– Победа! Победа, Лекса! С нами святой Георгий!
– Не говори «гоп», – протокуратор покривил губы. – Все еще только начинается, парень! Лучше отправь своих людей – их тех, кто половчее – вниз. Там есть упавшие со стен наши – раненых тащите сюда
– Есть, командир!
– Мануил! Готовь камни.
Эх, мало, мало было людей! Довольно протяженный участок стены, оборона которого была поручена Алексею и его людям, сейчас казался голым. Сюда бы еще человек сто, а лучше – сто пятьдесят. Но нет… Увы, жители столицы ромеев – глупцы! – в большинстве своем проявляли мало желания защищать свой родной город. Плебс ненавидел богатых, зажиточные же питали ненависть к плебсу, и все вместе дружно ненавидели знать, нагло пьющую кровь простолюдинов. И многие, очень многие, откровенно ждали турок! Вот придет султан, уж он-то наведет порядок, порубит головы зарвавшимся богачам! А нам-то, простым людям, что терять? Проливать кровь ради того, чтобы богатые твари богатели и дальше? Чтоб и дальше наливались жиром, устраивали оргии за наш счет? Нет уж, дудки!
Кстати, и самые уважаемые люди не имели ничего против турок, открыто осуждая императора за заигрывание с Западом! «Лучше полумесяц, чем папская тиара!» – примерно так выразился командующий имперским флотом – комес – Лука Нотара! Сам командующий! У Алексея, кстати сказать, по роду службы имелись насчет него некоторые сомнения… слишком уж откровенно комес расхваливал турок. И вовсе не производил впечатление глупца. Да, фанатик, но не глупец. Подкупили или что-то пообещали? Скорее, и то, и другое.
– Мы принесли пятерых, один совсем плох, – вернувшись, доложил Иоанн. – Да, еще и Леонтий ранен.
– Быстро засыпайте камнями пролом! Леонтий… – Алексей повернулся, но тут же подозвал Иоанна снова: – Что там с убитыми турками? Чем вооружены, как одеты?
– Как сброд! – презрительно ухмыльнулся парень. – Так же и вооружены.
– Ясно, это башибузуки, – Алексей, не удержавшись, вздохнул. – Султан бросил их заполнять собой рвы! Боюсь, следующая атака будет куда как кровопролитнее.
– Ты думаешь…
– Конечно, будет! – уходя, протокуратор уверенно мотнул головой.
Проследив, как закладывают камнями пролом, он быстро спустился вниз, в башню, где был устроен перевязочный пункт. Запах крови, стоны раненых, молодые монахи – санитары. Их прислал отец Георгий Кардай, настоятель церкви Хора и давний друг Алексея. Славный, славный парень! Впрочем, слово «парень» не очень-то подходит для духовного лица.
– Леонтий!!!
– Алекс… Алексий… – раненый слабо улыбнулся и тут же, застонав, закрыл глаза.
Протокуратор подозвал монаха:
– Что
– Перебит позвоночник, господин, – устало доложил монах. – К тому же стрела пробила легкое. Боюсь, мы ничем ему уже не поможем!
Ничего больше не говоря, Алексей сел рядом с раненым… Тот открыл глаза:
– Алексий…
– Молчи, молчи, брат! Я посижу с тобой… Сейчас тебя перевяжут! Эй, монахи!
– Нет! – с неожиданной силой умирающий сжал Алексею руку. – Священника! Позови… священника… Исповедоваться… Ах, Господи! Дай чуть-чуть потерпеть!
Священник нашелся тут же – в окровавленной рясе, с перевязанной, висевшей на грязной тряпице рукою.
– Что, и вам досталось, святой отец?
– Как всем нам, как всем нам.
Бегло перекрестившись, он склонился над раненым.
Протокуратор отошел в сторону, чтобы не мешать таинству. Черты лица его заострились, в светлых серовато-зеленых глазах стояла ненависть к грозному, рвущемуся в город врагу. Эх, раньше надо было что-то думать! А сейчас… Когда такое войско…
– Господин, он зовет вас! – священник отвлек Алексея от горьких мыслей.
Леонтий улыбался!
– Я ухожу… Смею надеяться, в рай. Не так уж сильно я и грешил… Алексий… – умирающий замолчал, собираясь с силами. – Лука… мой брат… Не вини себя…
– Я не виню, что ты…
Леонтий закусил губу – он явно не хотел умирать раньше времени, словно бы желая сообщить приятелю что-то важное.
– Гаргантида… старуха с Галаты… Ведьма… Она знает!
И вновь замолчал, теперь уже – навсегда. Умер, устремив открытый взгляд к закопченным крепостным сводам. Умер. На то и война…
Не глядя ни на кого, молодой человек вышел на улицу, поднялся обратно на стену. И поднес к глазам запястье левой руки… словно бы желая взглянуть на часы. И хмыкнул – опять этот жест! Из той, прошлой жизни. Сколько лет прошло, а все еще не забылся…
Алая утренняя заря уже занималась где-то за Золотым Рогом, за Галатой и Перою, пока еще робко, этаким тусклым багрово-кровавым светом. Месяц стал почти совсем прозрачным, побледнели звезды…
И снова загрохотали турецкие пушки! С воем пронеслись над головой ядра, гнусно-протяжно затрубили трубы. Новая атака! Господи, дай удержаться!
– Готовьтесь, парни! С нами Господь и Святая София!
И снова противник с воплями бросился на штурм. Со стены было хорошо видно, как бегут к заваленным трупами башибузуков рвам целые сонмища врагов, как тащат лестницы, катят осадные башни… Вот снова затрубили трубы. Враги остановились, словно бы выжидая чего-то…
Послышался страшный грохот, взрыв, от которого тут же заложило уши! С жутким воем метеоритом пронеслось над головами залегших турок огромное ядро, выпущенное из бомбарды Урбана. Ударило, проломив целый участок стены, в который тут же с воем бросились турки!