Битва за Ориент
Шрифт:
– А я влюбилась в него с первого дня и ходила как околдованная! В тот вечер мы были у него в номере и танцевали. Павел привёз из Йемена японский портативный магнитофон. Группа «Квин» исполняла песню за песней, и я «тихо сходила с ума» [10] .
– Ну а дальше-то?
– Ох, и любопытная же ты, Олька! Сколько тебя знаю, всегда нос свой суёшь куда не следует! – Щёки Светланы покрыл густой румянец.
– Ой, да ладно, ты прям как девочка! Я ж тебя не про постель спрашиваю! – обиделась Ракитина.
10
Светлана
– Ещё чего не хватало!..
– Вот умеешь ты настроение испортить! – Ольга подхватила со стола свою чашку и, пройдя к умывальнику, принялась сердито тереть её руками под сильной струёй воды.
– Ладно, Оль, извини меня. – Дорошина подошла к ней сзади и обняла за плечи. – Просто мне тошно сейчас. Скоро ведь и правда полтинник, а всё как-то нелепо получается в жизни! Ведь любили же друг друга, а теперь…
– Ладно, подруга, проехали! – смягчилась Ракитина.
Было раннее утро, и уставший от бессонницы Павел спускался по боковой лестнице на второй этаж, в котором размещался ресторан отеля.
Через стеклянные фрамуги внутрь помещения проникал уличный свет, и были все основания полагать, что новый день станет таким же солнечным, как и вчерашний.
Пару дней назад песчаная буря, отравлявшая жизнь всем русским хабирам в течение почти двух недель, иссякла, и на небе показалось светило.
Входя в ресторан, Дорошин заметил у столика, за которым уже собрались к завтраку все русские спецы, двух вооружённых людей в камуфляже и зелёных беретах. Они о чём-то переговаривались с заводчиками.
Ускорив шаг и подойдя ближе, Павел прислушался к разговору.
– Обстановка сложная. Маршрут движения забит беженцами из Бенгази, – говорил по-русски без всякого акцента стоявший к нему спиной незнакомец. – Нам поручено сопровождать вас до самого Рас-Лануфа и обеспечить посадку на морской паром, который доставит вас к берегам Сирии…
– Доброе утро! – поздоровался со всеми сразу Дорошин.
Говоривший военный повернул голову на голос, и… они сразу узнали друг друга.
– Саша, ты?! – Перед Дорошиным стоял его более молодой коллега по военному институту, с которым они когда-то вместе служили на судоремонтном заводе одной из прибалтийских республик, где шла подготовка иностранных офицеров-подводников, а затем, несколькими годами позже, встретились в Ливии.
– Паша, ты как здесь?! – в свою очередь, обрадовался и одновременно удивился неожиданной встрече тот.
В следующий момент они крепко, по-дружески, обнялись.
– Саша, ты в ливийской форме, с оружием – что это значит?
– Да вот, явился вас проводить, – улыбнулся Степанченко. Но глаза его сразу стали серьёзными.
– Ты здесь… – не закончил вопроса Дорошин.
– Правильно подумал, – кивнул друг. – Я здесь, чтобы отстоять законную власть. Познакомься, это мой командир, – представил он молча стоявшего рядом с ним высокого мужчину в военной форме с автоматом
– Борислав, – приятно улыбнулся незнакомец, крепко пожав протянутую Павлом руку, и добавил: – Я – серб из Боснии.
– Ты в каком номере остановился? – спросил Александр.
– В 407-м, на четвёртом этаже. Если сможешь, приходи ко мне, я в отеле неотлучно. Поговорим, ведь так давно не виделись!
– Приду с удовольствием, но только к вечеру – надо со всеми делами управиться до наступления завтрашнего утра. Появлюсь у тебя часов в семь примерно. Не возражаешь?
– Буду ждать, – пообещал Дорошин, и мужчины, попрощавшись со всеми, ушли.
– Ничего себе! Вы что же, знакомы, выходит? – У Ивана от удивления и крайнего любопытства отвисла нижняя челюсть.
– Выходит, – задумчиво согласился Дорошин. – Вы кушайте, Ваня, кушайте, – посоветовал он молодому человеку.
Если ранее, направляясь в ресторан, Павел ещё сомневался, стоит ли идти на завтрак, то теперь все сомнения улетучились – есть что-либо расхотелось вовсе.
«Почему Сашка с оружием и в военной форме? К тому же в сопровождении югослава? На охрану посольства это не похоже…» – мысли роем кружились в его голове.
Вопросов, самых разных, было много, а вот ответов на них у Павла не находилось, хотя он и прилагал все усилия, чтобы разгадать неожиданный ребус.
– Знаешь, Куприяныч, я, пожалуй, пойду к себе. Есть что-то не хочется. Если что – я в номере, – предупредил он старшего группы специалистов.
Находясь и сам под впечатлением от всего увиденного и услышанного, Михаил Куприянович, человек неторопливый и осторожный, только понимающе кивнул в ответ. Ему ещё не приходилось сталкиваться с подобной ситуацией во время заграничных выездов, и он нуждался во времени, для того чтобы всё спокойно «переварить».
В дверь гостиничного номера постучали.
Идя открывать, Дорошин автоматически взглянул на часы: ровно семь вечера.
– Точность – вежливость королей! – с улыбкой похвалил Павел, впуская друга. – Ты что же, стоял у дверей, ожидая, когда часы на башне пробьют девятнадцать ноль-ноль?
– Нет, конечно, – улыбнулся Александр. – Просто привык не опаздывать, рассчитывая время. Ты ведь помнишь, нас этому учили в армии?… А у тебя ничего, уютно!
– Это не у меня, а у них, – уточнил хозяин номера.
– Ну да, – усмехнулся приятель.
Находясь в ожидании Александра, Дорошин накрыл маленький столик у самой лоджии, куда придвинул оба мягких стула, имевшихся в его распоряжении.
«Дастархан», собранный Павлом на скорую руку, был по-походному незамысловат. Предвидя долгий разговор с другом, которого не видел со времени распада СССР, он разжился в местном баре литровой бутылкой виски (спиртное с некоторых пор стали продавать в Ливии для иностранцев, проживающих в отелях от четырёх звёзд и выше). Порезал лимон на дольки, выложив их на блюдце, и высыпал содержимое двух пластиковых пакетиков с орехами кешью в вазочку для сладостей. Отдельно на столе лежали круглая картонная коробка плавленого сыра «Смеющаяся корова» местного производства, а также пачка сигарет и спички.