Битва за рейтинг
Шрифт:
— Это долго? — пребывая всё в том же нетерпении, уточнил дознаватель.
— Если не будете мешать, справлюсь быстро.
Я ещё в Стальном замке несколько раз потренировался брать направление, поэтому сейчас знал, что и как делать. И также знал, что с точностью «пеленга» у меня серьёзные проблемы. Возможно, неразрешимые. Есть невеликая надежда, что при перемещении ближе к цели линия станет именно линией, а не распахнутым веером, норовящем накрыть половину карты. Но пока приходится работать с тем, что есть.
Выбравшись на относительно открытое место, я наметил подходящие ориентиры, нашёл их на карте,
Кстати о силах.
С сомнением покосившись на арестантский фургон, я уточнил:
— Хит, надеюсь, у вас там минимум два десятка лучших бойцов засели друг у дружки на головах?
— Вы о фургоне? Нет, в нём пусто. У нас там кое-какое оборудование, для дела.
Это меня неприятно удивило:
— Вы что, рассчитываете взять Пенса с горсткой людей?
— Чак, здесь столица, здесь никто не может незаметно отряды в сотни воинов держать. Мы бы о таком быстро узнали. А всё, что меньше, не страшно. Не сомневайтесь, мы справимся, у нас всё для этого есть. Будем, как вы говорили, кружить по городу. От вас ничего даже не потребуется, просто катайтесь у всех на виду, да рисуйте свои картинки.
Это как его прикажете понимать? То он напрочь забывает про карту, то рад со мной разъезжать, пока я «рисованием» занимаюсь.
Странное поведение.
* * *
Странности чем далее, тем разрастались. Поначалу Хит дико нервничал, когда я просил остановиться. Все мои объяснения по поводу точности нанесения линий и времени, которое требуется на определение направления, пропускались мимо ушей. Я почти полностью уверился, что дознаватель тогда, при первом нашем разговоре, вообще ничего из сказанного не понял. Он попросту мне подыграл ради каких-то непонятных целей.
И понятнее они не становились. Складывалось впечатление, будто Хиту просто покататься верхом захотелось. Тем более что предлог официальный, к нашей группе даже присоединился невеликий отряд конной стражи. Городские служивые с важным видом ехали впереди, разгоняя телеги и пешеходов, что позволяло продвигаться комфортно, без остановок из-за городской толчеи.
Если, конечно, не считать те остановки, на которых я настаивал, что иногда очень огорчало дознавателя. Он действительно или не понял мой метод, или не верил в него. Так или иначе, время, затраченное на нанесение пометок, воспринималось им чуть ли не как оскорбление.
Дальше дела пошли ещё хуже. Я пытался двигаться по окраинам города, но дознаватель упорно отклонялся к центру. Да ещё и уверял, что я плохо понимаю карту, и он ведёт нас именно там, где требуется. Пытаясь это оспорить, я не встретил понимание, и, в итоге, смирился. Не то, чтобы на всё махнул рукой, а просто непрерывно вертел головой, пытаясь понять, куда меня везут, без пояснений Хита. И дискуссии начинал уже только из-за остановок. Старался их устраивать как можно чаще, несмотря на то, что меня настойчиво
Спустя некоторое время я начал подозревать, что все эти выкрутасы дознавателя неспроста. Тот, поначалу покружив по центральным районам города, уверенно направился к северной окраине. То есть не просто к окраине, а к тем её районам, что пользовались самой дурной славой. Даже я, мало знакомый со столицей, знал, что приличным людям там даже днём нежелательно показываться, а уж по ночам шансы избежать ограбления (а то и смерти) стремятся к нулю. Особенности тамошнего градостроения помогали преступникам устраивать эффективные засады и стремительно скрываться в лабиринте лачуг и развалин. Мелкие группы стражников ничего против тамошнего криминалитета поделать не могли, к тому же сами рисковали стать жертвами преступности. Крупным силам правопорядка незаметно появляться сложно, и лихие личности, заранее о них узнав, хитроумно прятались или перебирались в места, незатронутые облавой.
В общем, мы направлялись на территорию, идеально приспособленную для противоправных действий. Я догадывался, что это неспроста. И начал понимать, что дознаватель, или его руководство, каким-то образом решило кого-то спровоцировать на нападение. Эта теория многое объясняла, другие мысли в голову не приходили.
Молчаливо ехать в возможную ловушку — это не моё.
Прямо спросил Хита:
— Там куда мы едем… Нас ждут нехорошие люди?
Дознаватель поморщился, после чего неохотно ответил:
— Мы предполагаем, что на вас попытаются напасть. Но вам совершенно не о чем беспокоиться, у нас всё под контролем.
Гм… Там, в моей первой жизни, фразой «всё под контролем» славился кинематограф. И, как правило, после этих слов оказывалось, что никакого контроля нет, зато есть бардак (зачастую кровавый).
В общем, самое время насторожиться, но это лишнее, потому что насторожился я ещё в самом начале, когда дознаватель пожаловал без столь важной для нашего дела карты. Каждый дом я теперь рассматривал, как точку, захваченную неведомыми злоумышленниками. Энергию контролировал без перерывов, до боли в голове всматриваясь в её причудливые завихрения. И, ожидая подвоха в любой момент, продолжал упорно капать Хиту на мозги, требуя останавливаться через каждые пятьсот шагов. Увы, но точность определения направления и без движения не выдерживает критики, а уж на ходу проку от моих вычислений даже при самых оптимистических раскладах нет, и не может быть.
* * *
То, что мы оказались в неблагополучных местах, я мог понять и без познаний о криминогенной обстановке в столице. Проехав мимо остатков старинной стены, мы будто в другой город попали. Чёткая квартальная застройка с её не самыми узкими улочками и сплошной мостовой осталась за спиной. Впереди расстилался хаос пустырей, развалин и неряшливых скопищ из жмущихся друг к дружке лачуг. Здесь не было многочисленных повозок с различными грузами, не было зелени в каждом дворике, зато хватало грязи, мусорных куч и подозрительных личностей, заблаговременно убиравшихся с нашего пути. При этом все они, как один, бросали в нашу сторону оценивающие взгляды. И тут не требуется умение чтения мысли, чтобы понять, на что именно нацелена их оценка.