Битва за Землю
Шрифт:
«А что, если ферейцы и вправду не могут жить без родины? Тогда она обречена… Нет-нет! Ерунда. Их дипломаты годами болтаются на Терре. Их учёные создали лабораторию на Меркурии. Во имя Космоса, как я зол! Когда привязанность просто отнимают — это одно, но когда
— Сэм не тот, за кого себя выдаёт… — пробормотала Минтари.
— Не надо! Пожалуйста, не надо о нём. Я не хочу про это слушать.
Тр-Аэн не мог и не желал избавиться от природного гнева сирмийца, но крайним усилием воли заставил себя молчать. Сердце бешено колотилось. «Опорочить невиновного, чтобы отвести подозрения от себя самого — старый трюк разведки. Я доберусь до этого Сэма, выбью из него все секреты и прикончу. Но это будет потом. А пока придётся контролировать — если не чувства, то хотя бы слова. Ради Фели. Моя ненависть её пугает».
— Хочешь суп? У меня осталось немного.
Тр-Аэн вытащил из рюкзака термос. Он хотел сказать нечто такое, что утешило бы девушку, вернуло ей интерес к жизни, но вместо этого испытывал лишь новые пароксизмы ярости и величайшую досаду при мысли, что за годы войны и насилия утратил навыки доброй беседы. Чашка была только одна. Кэсси чуть не сломал её и поспешил передать Фели. Та взяла посуду в узкие ладони так, будто пыталась согреть пальцы.
— Медитация не помогает. Слова Сэма — ложь, но я чувствую себя такой запачканной…
Её щёки намокли от слёз, а волосы — ещё не высохли после дождя.
— Ты самая лучшая, — сказал он. — Ты очень смелая и будешь жить триста лет. Утром станет легче, и этот холод пройдёт. Утром всё изменится. Мы придумаем, как поступить…
…Кэсси принял пустую чашку, укрыл девушку куском ткани, взял её за руку и сидел так, пока Фели не уснула. А потом вышел под ночное небо Сирмы-Нова.
Чёрная ночная высь веяла холодом. Голодные рептилии ревели в зарослях, ковырялись в мусоре среди руин, но к жилью подойти не посмели. Техник, закончив свои труды, уселся на обрубке дерева, беззаботно разглядывая звёзды, но не убирая далеко бластер. Он подвинулся, чтобы дать Тр-Аэну место, а потом указал на палатку.
— Кто она, этот ваш «друг сирмийского народа»?
— Дочь погибшего ферейского атташе.
— Примите мой совет — будьте начеку. На грунте не безопасно, и в небе сегодня много огней.
— Это огни наших кораблей. Не падайте духом, сержант. Криттеры наконец-то разбиты. Союзники нас не бросят.
— Это которые?
— Терране. Говорят, даже гирканцы.
— Вот как! Славно. Значит, победа останется за нами. Но вы всё же присматривайте за ферейкой, капитан.
— Конечно. Присмотр.
Техник пожелал новому приятелю спокойной ночи и ушёл спать, а Тр-Аэн ещё долго сидел под звёздами, вдыхая холодный воздух, разглядывая светлые точки далёких кораблей.