Битва
Шрифт:
– Мы… слышим… тебя! – Казалось, что Рамаге не хватает дыхания.
– Мы сняли свои мишени, но эти две громилы… на пути к вам. У тебя десять минут.
– Мы почти… укомплектовываемся людьми, следим за складом… Попали в него! – На мгновение передача прервалась. И снова: – Да, сэр… мы почти вляпались!
– У вас есть транспорт?
– Есть. Он на дороге.
Одно из самых важных транспортных средств в любом техническом взводе – это транспортер: огромные, широкие самодвижущиеся сани для перевозки боевых роботов, поврежденных на поле сражения.
Последний транспортер доставили на Треллвав в качестве части торгового соглашения с Федеративным Содружеством задолго до прибытия Коммандос Карлайла. Более мудреные модели перевозили груз на воздушных подушках. Это было устарелое колесное средство. Каждая из восемнадцати покрышек была высотой в два роста человека, а единственная лебедка использовала для спасательных операций двухсантиметровый трос, сплегенный из алмазных волокон.
Боевую машину снарядили, чтобы причинить как можно больший ущерб оборудованию космодрома, но захват гигантского транспортера являлся главнейшей задачей. Транспортировка «Шершня» будет его первой операцией.
Грейсон уже подготавливал «Шершня» для погрузки, когда прибыл транспортер. У «Страуса» отсутствовали специальные манипуляторы, имеющиеся у большинства гуманоидных боевых роботов, но имелись крючья и кольца для крепления тросов Солдаты из тактической группы с катера на воздушной подушке столпились вокруг поврежденного «Шершня», опутывая его тяжелыми тросами и пропуская их через буксирные кольца «Страуса». На гребне постепенно рассасывающейся тучи пыли прибыл транспортер и был установлен сбоку от «Шершня». Используя мускульную силу «Страуса», они водрузили «Шершня» на пятки, развернули на сорок пять градусов и опустили спиной на пандус, спускавшийся с транспортера на землю. Ловко орудуя, солдаты воспользовались лебедкой и трехметровыми ломами, чтобы загнать поврежденного боевого робота на место, после чего трос втянул скат с 20-тонной массой на борт.
Над космодромом в холодном зеленом небе клубился черный дым. Несколько секунд спустя по пустыне разнеслось два глухих удара, за ними последовал треск винтовочного огня со стороны направления Гайельской горы. С того места, где стоял его робот, Грейсон мог видеть нависшую усеченную пирамиду Замка на середине склона.
– Это наши друзья, – сказал сержанту Ларессену Грейсон. – Как ты думаешь, сможем мы и «Стингера» запихнуть на транспортер?
Ларессен стоял рядом с левой ногой «Страуса». После возни с «Шершнем» он тяжело дышал.
– Можно попробовать. – Он немного попыхтел по рации. – Вопрос в том, сможем ли мы двинуться после того, как запихнем его.
– Попытайся.
«Страус» помог транспортным саням сманеврировать к упавшему «Стингеру», и процесс погрузки повторился. Длины и ширины ската хватало только на одного боевого робота, поэтому «Стингера» пришлось положить поверх «Шершня». Пока «Страус» водворял «Стингера» на место, Ларессен
– Первый, это Третий.
– Да, слушаю.
– Больше не можем их сдерживать. Мы обстреляли противника из ракетометов, но это не остановило их продвижения. «Беркут» наступает на нас, а «Мародер» по-прежнему направляется к вам. Ничего не можем поделать.
– Хорошо. Разбросайте свои мины и отступайте. Мы выезжаем.
Грейсон крикнул «вперед» водителю транспортера, восседавшему в кабине высоко над землей, почти вровень с плечами грейсоновского боевого робота. Транспортер был рассчитан на 60 тонн, но пара двадцатитонок на полу была так ненадежно уложена, что Грейсон боялся доверять даже алмазно-волокнистым тросам.
Грейсон открыл боевую связь со всеми подразделениями.
– Всем, всем! Говорит Первый! Миссия завершена! Сворачивайтесь, мы едем домой!
– Первый, это Второй!
– Вперед, Второй!
– Это Рамага, лейтенант. У нас здесь небольшая проблема.
Грейсон зажмурил глаза. Чего, чего, а только проблемы ему сейчас недоставало.
– В чем дело?
– Штатские, сэр! Их две сотни! Мы вступили в бой с часовыми. Обнаружилось, что они караулили сарай, набитый пленниками.
– В чем проблема?
– Боже, лейтенант, как нам вывезти их отсюда? Многие из них больны, и никто не способен пробежать десять километров до города!
Внезапно Грейсон зрительно представил себе пленников – замотанных, слабых, усталых. Он вспомнил, как Ренфорд Тор говорил, что пленники бандитов закончат свой путь рабами, вспомнил боль Клейдона при воспоминании о своей матери. Он не мог оставить этих людей на милость бандитов. Дернув контрольный рычаг «Страуса», он пустил машину, накренив корпус вперед. Оказавшись за искромсанными остатками ограды космодрома, он ринулся вперед.
Пулеметные очереди настигли поврежденную броню головы «Страуса». Грейсон развернул свой боевой робот, выслеживая инфракрасные фигуры спрятавшихся людей. Пулеметы «Страуса» потянулись к ним ленивыми, пробными струями трассирующих пуль, затем воспламенили наспех сооруженные баррикады из топливных баков и деревянных ящиков. Когда баррикада разлетелась в пыль и щепки, внешний микрофон Грейсона уловил отрывистые возгласы людей, выползающих из укрытия. Их лица были выпачканы сажей, многие потеряли свои шлемы и другое снаряжение. Нескольким помогали идти их товарищи.
Бывшие пленники, однако, остолбенели и ничего не понимали. Где-то на космодроме группа захвата нашла несколько разведывательных воздушных катеров, которые были переполнены самыми слабыми и больными экс-пленниками, среди которых было несколько женщин. Из разбитых окон контрольной башни полетели трассирующие пули, выискивая беглецов. Один из солдат, завопив, забился на железобетоне. Пулеметы «Страуса» снова заработали, и с башни на землю градом посыпались осколки стекла и камня.
– Сержант Рамага!