Битва
Шрифт:
— А ну-ка, повтори, что ты сказал.
— Когда-то там был паром, господин офицер, рядом с тем местом, где берег зарос камышом.
— Откуда ты знаешь?
— Так это же просто, господин офицер. Смотрите, на пологом берегу заметны колеи, ведущие прямо к воде.
— Я ничего не вижу.
— И я тоже, — заметил Сент-Круа, складывая маленькую подзорную трубу.
— Присмотритесь! — настаивал солдат. — Трава там ниже и прибита к земле. По ней много ходили и ездили, поэтому она растет не так, как по соседству. Клянусь, там была дорога.
Лежон с признательностью посмотрел на солдата.
— А ты совсем не прост, как я вижу!
— Что вы, господин офицер, я всего лишь крестьянин.
Лежон обратился к
— Сент-Круа, можете забирать ваших вольтижеров и отправляться с ними на левый берег, но вот этого, — он указал на Паради, — я оставляю при себе. У него хороший глаз, и я рассчитываю использовать парня в качестве разведчика.
— Договорились. Мне нужно не более двух сотен человек, чтобы прикрыть понтонеров.
Паради плохо понимал смысл происходившего с ним.
— Тебя как звать, солдат? — спросил у него Лежон.
— Вольтижер Паради, 2-й линейный полк, 3-я дивизия генерала Молитора!
— Полагаю, у тебя также есть имя?
— Винсент.
— Тогда следуй за мной, Винсент Паради.
Лежон в сопровождении своей «находки» направился вглубь острова, а оставшиеся вольтижеры под командованием Сент-Круа принялись снимать с повозок лодки и спускать их на быструю воду. Стоя чуть ли не по пояс в воде, солдаты держали лодки, чтобы рота погрузилась, не замочив ни пороха, ни оружия.
На поляне, охраняемой часовыми, саперы ставили большой штабной шатер — настоящие парусиновые апартаменты, куда будут приходить приказы от императора, чтобы Бертье, в свою очередь, доводил их до сведения офицеров. Привезенная мебель еще стояла под открытым небом, но Бертье приступил к работе, не дожидаясь, когда ее внесут в шатер. Он сидел в кресле, а адъютанты разворачивали карты прямо на земле, придавливая их камнями, чтобы не унесло ветром. Пред очи начальника штаба привели австрийцев, взятых в плен во время ночного боя за остров. Бертье изъявил желание лично допросить их.
Лежон появился вовремя, чтобы помочь своему начальнику с переводом. А вольтижер Паради, неожиданно для себя оказавшийся в обществе важных офицеров, никак не мог сообразить, как себя вести: красный от волнения, он неловко топтался на месте, не зная, куда деть руки. Однако он приободрился и проникся собственной значимостью, когда Лежон предупредил часового, преградившего ему путь:
— Этот солдат со мной. Он разведчик.
— Но он одет не по форме, господин полковник.
— Переоденется.
«Интересно, как выглядит форма разведчика?» — подумал Винсент Паради.
Заросшие трехдневной щетиной, грязные, в продранных светлых мундирах, шестнадцать австрийцев стояли без охраны посреди поляны и неловко жались друг к другу, словно цыплята, удивленные тем, что еще живы. Они покорно отвечали на вопросы Лежона, который превосходно чувствовал себя в роли переводчика и по ходу допроса передавал Бертье полученные сведения.
— Они из 6-го армейского корпуса барона Гиллера.
— Имеются ли другие аванпосты? — спросил генерал-майор.
— Они не знают. Говорят, что большая часть войск стоит лагерем под Бизамбергом.
— Нам это известно. Сколько человек?
— По их словам, как минимум двести тысяч.
— Преувеличение. Делим на два.
— Они говорят про пятьсот орудий.
— Будем считать триста.
— А это уже интересно: они утверждают, что армия эрцгерцога Карла недавно была усилена частями, прибывшими из Богемии, и двумя полками венгерских гусар.
— Откуда им это известно?
— Здесь были разведчики венгров. Австрийцы узнали их по форме и даже разговаривали с ними.
— Хорошо, — подвел итог Бертье. — Отправьте пленных в Вену, пусть поработают в наших госпиталях.
Спустя некоторое время — Лежон даже не успел разузнать, как и где Винсент Паради может получить новую форму, если это вообще возможно, — ему доложили, что малый мост
Он остановился у въезда на наспех сколоченный мост, заметно раскачивавшийся под напором течения. Саперы положили двойной настил, от большинства опорных понтонов к берегу протянулись толстые канаты, но вода продолжала прибывать, и потому все импровизации саперов вызывали у Лежона некоторое беспокойство. Впрочем, мост выглядел достаточно надежным и должен был выдержать. Конные егеря Ласалля следовали за своим генералом, а тот невозмутимо покачивался в седле, попыхивая неизменной трубкой под лихо закрученными усами. На другом берегу кавалеристы пришпорили лошадей и, поднявшись по пологому склону, скрылись среди деревьев. К переправе подъехал генерал д’Эспань — высокий, с бледным угловатым лицом, щек почти не видно под густыми черными бакенбардами. Он с беспокойством следил, как его кирасиры рысили по шаткому мосту, однако переправа проходила без происшествий. Один из всадников — высокий тип в каске с султаном и коричневой шинели — намеренно встретился взглядом с Лежоном. Это был Файоль, тот самый кирасир, который получил от полковника по зубам, когда грабил дом Анны Краусс. Находясь в строю, он мог лишь хмурить брови, но мост остался позади, и Файоль вместе с эскадроном скрылся в густом подлеске на левом берегу реки. Наконец, согласно плану императора, по мосту в полном составе пошли колонны дивизии Молитора, правда, без вольтижера Паради, что, в общем-то, совсем его не огорчало. Проводив взглядом вчерашних товарищей, руками кативших орудия, солдат рискнул обратиться к Лежону, от которого не отставал ни на шаг, боясь, как бы тот о нем не забыл:
— Что мне делать, господин полковник?
— Тебе? — переспросил Лежон, но продолжить не успел: с левого берега донеслись выстрелы.
— Ну вот, началось... — сказал кирасир Файоль своей лошади, успокаивающе похлопывая ее по шее. Но нет, не совсем. На опушке леса какие-то уланы попали под пули французских пехотинцев и теперь галопом уносились в зеленеющие поля. Чтобы не нарваться на засаду, генерал д’Эспань отправил двух кирасир во главе с Файолем на разведку. Но обе деревни словно вымерли. Сельчане покинули Асперн и Эсслинг, загрузив повозки домашним скарбом и ревущими детьми, весь скот тоже увели с собой — за их исходом французы наблюдали в подзорные трубы, — но, вполне возможно, где-то прятались партизаны, способные вести беспокоящие действия в тылу. Под прикрытием деревьев и зарослей кустарника разведчики осторожно продвигались вперед, стараясь объезжать открытые пространства. Первым на их пути был Асперн, спускавшийся к берегу реки двумя широкими улицами, которые сходились на небольшой площади перед квадратной колокольней местной церкви. Серьезное беспокойство разведчиков вызывали поперечные улочки, образованные однотипными кирпичными домами. Спереди располагались открытые дворики, а сзади были разбиты сады, обнесенные живыми изгородями. Церковь окружала каменная стена — за ней вполне можно было спрятать стрелков, но не пушку; к кладбищу примыкало массивное здание с садом, и разведчики пришли к заключению, что это дом священника. При приближении лошадей в небо поднялись, громко захлопав крыльями, несколько птиц. Никакой другой шум не нарушал абсолютной тишины, царившей в обезлюдевшей деревне. Некоторое время кирасиры крутились по Асперну, наблюдая за окнами домов, потом встретили патруль егерей Ласалля и оставили их продолжать осмотр, а сами направились к соседнему Эсслингу — его колокольня виднелась приблизительно в полутора километрах восточнее Асперна. Туда они добрались полями, избегая заболоченных участков и оврагов.