Шрифт:
1
Автомобиль Глеба Корозова двигался по улицам пригорода. Как во многих периферийных городах, пригородные дороги тут оставляли желать лучшего. Выбоины на асфальте раздражали водителя. Когда рытвину невозможно было объехать, он крыл дорожников в хвост и в гриву.
Никола, так звали водителя, был хорошим профессионалом, водил авто аккуратно, берег. За свою шоферскую жизнь ни разу не побывал в серьезной аварии по его вине. А когда видел, как водители лихачили, не разбирая дороги, уверенные, что внедорожник проглотит любые ухабы, вертел пальцем у
Был он средних лет, среднего роста и средней внешности. Обыкновенный, с какого боку ни приглядись. Простое лицо с серыми глазами, чуть длинноватый нос, редкие волосы, наползающие на заметные уши. За рулем всегда сосредоточен. Держал его крепко, уверенно. Носил костюмы. И даже в сильную жару утром выходил из дому, держа в руках пиджак. Сейчас сидел за рулем в летнем сером костюме. Небольшой жиденький чуб – набок.
Дорога неширокая, в две полосы. Вдоль нее – редкие небольшие деревца. За ними – неяркие дома с потемневшими от времени деревянными рамами в окнах. По всей видимости, жильцы в квартирах были не очень состоятельными людьми. По большей части, вероятно, пенсионеры. Тротуары узкие, со стареньким полуразрушенным асфальтом. Людей мало. Отдельные торопливые пешеходы. В разрывах между домами можно было ухватить взглядом дворы с зелеными насаждениями.
Глеб не смотрел по сторонам, он сидел на заднем сиденье, задумавшись, погрузившись мыслями в проблемы своего бизнеса. Размышлял, хмурился, губы слегка шевелились, словно готовились раскрыться и дать волю голосовым связкам. Иногда по щеке пробегала слабая морщинка. Верхняя пуговица белой рубашки расстегнута, узел галстука ослаблен, полы синего пиджака схвачены одной пуговицей. Руки на коленях, и пальцы механически постукивали по ним.
Когда машину чуть тряхануло на ухабе, Глеб оторвался от мыслей и глянул через боковое стекло.
– Скоро будем на месте, – весело заметил водитель.
Автомобиль выехал на оживленную широкую улицу с длинными высокими зданиями, с красочными вывесками над входами и на стенах. Широкая многополосная дорога, широкие тротуары с новым асфальтовым покрытием. Автобусные остановки с людьми и многочисленные пешеходы на тротуарах.
Корозов посмотрел на время: до офиса оставалось минут десять езды. Прижался затылком к подголовнику, сомкнул веки. Глубоко вдохнул, но выдохнуть не успел. Автомобиль резко затормозил. Глеба оторвало от спинки сиденья и бросило вперед, лицом на передний подголовник.
– Ты что, заснул? – возмутился, отталкиваясь назад.
– Хотел бы, да не дадут спать! – отозвался Никола, с изумлением смотря через лобовое стекло. – Взгляни, Глеб, цирк на дороге! Вход бесплатный! По контрамаркам! Билеты не нужны!
Корозов повел глазами по направлению руки водителя.
Охранник, высокий, как и Глеб, с полными щеками, носом с горбинкой, утопленным подбородком и темными короткими волосами, сидевший рядом с водителем, ошеломленно присвистнул. Потер ладони о черные штаны и зачем-то начал подворачивать длинные рукава у полосатой рубахи.
– Хорошее кино, – выдал и хохотнул.
– Неожиданно вымахнула, – пояснил водитель, – прямо перед машиной! Выпорхнула, как воробей из кустов, как чертовка из поддувала! Едва успел затормозить,
Корозов видел перед автомобилем красивую девушку с точеной фигурой, совершенно голую. Она медленно кружила в каком-то сумасшедшем танце, передвигаясь от обочины к середине дороги. Ветер подхватывал ее длинные черные волосы и разметывал в разные стороны. Загоревшее стройное тело пластично изгибалось, привлекая внимание людей в машинах и на тротуарах. На дороге быстро образовалась пробка. «Чокнутая, что ли, – появилась мысль, – выбежала на улицу голая и чудит на асфальте. Или пьяная, или, того хуже, обколотая».
Девушка двигалась перед капотом машины. Глеб вглядывался в ее ухоженное лицо с красивым макияжем. Впрочем, и без макияжа оно не было бы хуже. Высокий лоб, большие глаза, брови вразлет, чувственные губы. Небольшая грудь, плоский живот, гибкие руки с узкими ладонями и длинными пальцами. Глаза смотрели отрешенно.
Не понимая, что означает это представление, Глеб озадаченно качнул головой: может, водитель прав, цирк и не более того.
Девушка миновала капот, и Корозов подтолкнул Николу, чтобы прекращал пялить глаза на голое тело, а нажимал на педаль газа. Однако внезапно она кинулась к дверям автомобиля. Распахнула пассажирскую дверь с его стороны и впилась в Глеба умоляющими глазами:
– Спасите меня от них! Помогите!
Корозов оторопел. Он не видел никого на дороге, от кого нужно было бы спасать девушку. Он вообще не брал в толк, откуда она появилась. Никто в машине не наблюдал, как, прежде чем возникнуть на дороге, девушка выпрыгнула из салона синего авто, стоявшего на парковке. Впрочем, даже если б и заметили, все равно не знали, кто был в той машине.
Ее просящий взгляд не отрывался от Глеба. Поведение было вполне адекватным. Она не рвалась в машину, она просила. Испуганно и нерешительно. Все как бы указывало на то, что девушка впервые оказалась в подобных обстоятельствах, а потому ей было страшно и стыдно одновременно и на глаза наплывали слезы. Она ждала от него помощи с надеждой на лице.
Минута замешательства у Глеба прошла. По-прежнему не догадываясь, что творится, Корозов отодвинулся в глубь салона:
– Садись, – хлопнул рукой по коже сиденья по месту, где только что сидел сам.
Она мигом запрыгнула внутрь и плотно закрыла дверь:
– Уезжайте отсюда, скорее, умоляю!
Тревожно сжалась в комок, прикрывая руками голое тело.
Глеб, видя перед собой испуганные глаза девушки, спросил:
– Что, собственно, происходит? Почему ты голая?
Дал отмашку водителю. Тот тронул авто.
Пробка на дороге стала рассасываться. Машины медленно двинулись дальше.
Корозов ждал ответа. Ее длинные ресницы метались вверх-вниз, смахивая набегающие на глаза слезы. Пальцы нервозно стискивались в кулачки у небольшой груди. Все ее судорожные движения определенно были связаны с одной мыслью: скорей исчезнуть не только с этой дороги, но и из этого города.
Когда автомобиль отъехал на приличное расстояние, девушка немного расслабилась и обмякла на сиденье.
– Как тебя зовут? – спросил Глеб.