Бледнокровная Луна
Шрифт:
– Почему? – вопрос, который успела задать вслух Альмеда, перед тем, как ее захлестнул страх за свою жизнь. Но перед тем, как Альмеда почти упала в обморок, Луна вытянула к Альмеде тонкое и костлявое подобие руки и коснулась ее лба. В этот момент Луна переда Альмеде очень важную способность, которая формируется у представителей лунной расы с младенчества – невосприимчивость к тьме.
Альмеда очнулась, словно ото сна и уже не помнила, что с ней произошло. Она помнила голубое небо, раскидистые ветви дубов и тропинку, ведущую к дому. Тогда она впервые потеряла часть
***
Вечером вторника Альмеда нашла свою маму мертвой в своей комнате. Войдя в комнату и открыв занавески, по ее спине уже пробежались мурашки: Альмеде хватило одного взгляда, чтобы заподозрить самое худшее.
– Мама? – Альмеда позвала, но никто не ответил. Бланка лежала без движений, бледная и очень красивая с растрепанными каштановыми волосами. Альмеда подошла к ней, но было поздно: пульса не было и ее сердце давно не билось. Не выдержав горя измены и ужасного к себе отношения, Бланка решилась на худшее.
Позже на вызов приехали полицейские, и один из них выразил свое недоумение своему коллеге: «Я впервые встречаю самоубийцу, который не оставил после себя предсмертной записки». В это время Альмеда находилась за дверью комнаты и слышала слова полицейского.
Через несколько дней, после смерти Бланки, Альмеда впервые услышала, как Рауль говорил сам с собой. Он вел бессвязный монолог, то спрашивая себя, то отвечая и смеясь так, что по спине Альмеды пробегали мурашки.
– Бланка, жива? – спрашивал Рауль.
– Конечно, жива. О другом не может быть и речи! – отвечал он на свой вопрос, немного другим голосом, в более низких тоннах.
Рауль повторял снова и снова, что Бланка жива, словно пытаясь убедить себя в этом. Позже, Альмеда, решилась спросить отца, о том, что с ним происходит.
– Происходит со мной? Я прекрасно себя чувствую! – ответил Рауль, на вопрос дочери, разразившись сардоническим хохотом.
***
Альмеда открыла глаза и увидела на расстоянии десяти метров мужчину в кожаном пальто и шляпе. Это был сон. Альмеда стразу это поняла, по странному ощущению в теле – она словно бы немного парила над землей. Лица мужчины Альмеда не видела: он стоял к ней спиной. В руке Альмеды оказался странный пистолет: очень вытянутое дуло, с трубками и светящейся ампулой вместо обоймы с патронами. Девушка навела дуло пистолета на спину неизвестного. Она поняла, что точность сейчас не важна – главное выстрел и попадание, и если Альмеда промахнется, то у нее не будет второго шанса. Она нажала на курок и из дула пистолета вырвался голубой шар всё испепеляющего пламени и… Из глубины странного сна Альмеду вернул в реальность стук в дверь.
***
Ночь была жаркой и ясной; за окном стрекотали сверчки. Приоткрыв дверь и заглянув щель, Альмеда увидела Луиса, нервно переступающего с ноги на ногу. Луису было всего восемь лет, но его юное лицо уже изображало глубокую озабоченность. После смерти Бланки, отец стал замкнутым и неразговорчивым, казалось, что в доме стало нарастать
Альмеда открыла дверь и Луис вошел в комнату.
– Что ты здесь делаешь? – прошептала Альмеда своему брату.
Казалось, что Луис колебался, но потом все-таки сказал:
– Я слышал, как открылась калитка…
– Наверное, это был ветер, – ответила Альмеда.
– Нет! Я знаю, что это был отец! Он продолжает ходить в лес по ночам! Альмеда, пойдем вместе за ним, а?
– Что? Даже думать забудь! – ответила Альмеда испугано, вспомнив, как однажды решила спросить у отца о содержимом мешков. Но вместо ответа, Рауль так посмотрела на Альмеду, что она до смерти испугалась и решили больше не задавать вопросы.
– Ты помнишь Каталину? – вдруг спросил Луис.
– Каталина? Девочка, которая приходит к нам со свежей газетой из Монтекурто. Конечно, я знаю, ведь ты каждый раз ее встречаешь и разговариваешь по дороги обратно. Причем она здесь? – удивленно спросила Альмеда.
– Она исчезла несколько дней назад! Ее не нашли… Я боюсь самого страшного. Вдруг это отец ее утащил в лес? – почти рыдая воскликнул Луис.
– Как ты можешь такое говорить, про нашего отца?!
– Тогда, я пойду один и все узнаю сам! – сказав это, Луис со слезами развернулся и побежал к себе в комнату.
Весь следующий день для Альмеды оказался очень тяжелым – наступила пора сбора винограда и ей приходилось много работать, помогая взрослым и вечером зайдя к себе в комнату, Альмеда рухнула в постель и практически сразу уснула, совершенно забыв о странном ночном разговоре с братом.
На следующий день старая нянька рассказала Альмеде, как среди ночи она слышала скрип калитки. Старуха уверяла, что видела Луиса с керосиновой лампой в руках, уходившего в лес. После той ночи Луис пропал. После разговора с няней, Альмеда отправилась к отцу в кабинет и рассказала, что Луис в одиночестве отправился в лес. Рауль с бледным лицом рухнул в свое кресло, не проронив и слова. Брата Альмеды не искали, он просто исчез в ночи; Альмеда и прислуга боялись даже обсуждать загадочное исчезновение.
***
Прошло четыре года со дня исчезновения Луиса. Рауль стал совсем седой и перестал общаться с прислугой и с Альмедой. Рауль мог исчезнуть на несколько дней, и не принимать пищу все это время (из-за чего он сильно похудел); лицо его осунулось, глаза впали, обведенные темными кругами, взгляд стал словно бы хищным, очень внимательным. В последний раз Альмеда видела отца за ужином, и Рауль был чем-то доволен и даже рад, стал вдруг разговорчив с окружающими.
– Альмеда, завтра все измениться. У меня все получилось, и мы встретимся с Луисом! Получилось сторговаться! Цена была так высока… И мне приходилось отдавать все больше и больше… Ха-ха! – отец Альмеды разразился безумным хохотом и после некоторой паузы, внезапно встал и ушел к себе, продолжая что-то бормотать.
Альмеда продолжила сидеть за столом, не понимая, что могло все это значить. Она была настолько взволнована, от неожиданной речи отца, что даже не осмелилась спросить его о возвращении брата домой.
Конец ознакомительного фрагмента.