Бледный гость

Гуден Филип

– Знаете, что это такое? – спросил Ричард Синкло, восседавший рядом с Фоллом.

Похоже, мое изумление его развеселило.

– Нет, – ответил я. – Ничего подобного я прежде не видел.

– Да-авненько я тут не бывал, – задумчиво протянул Ричард. – В свое время я тоже ломал голову над этими глыбами…

Он глянул по сторонам: остальные уже столпились вокруг, чтобы послушать мастера Синкло.

– Говорят, – начал он, – эти камни перенес сюда из Ирландии сам Мерлин по приказу короля Артура.

– Зачем?

– Чтобы запечатлеть в веках память о тех, кто погиб

в битве.

– Это просто легенда, – пожал плечами Ричард и сделал Фоллу сигнал трогать.

Я еще с минуту постоял на месте, разглядывая каменный круг. Нельзя сказать, что я поверил в байку Синкло, как и нельзя утверждать обратное. Во времена короля Артура на этой земле случались многие необычные вещи… Внезапно облако закрыло солнце, и камни стали похожи на торчащие из земли клыки. У меня мороз пробежал по коже. Так что я поспешил присоединиться к товарищам.

Впрочем, на этом загадки тем утром не закончились.

Вскоре мы спустились с возвышенности и вошли в лес. Дорога сузилась настолько, что нам пришлось растянуться в длинную цепочку. После открытой всем ветрам возвышенности лес казался душным, сжимающимся вокруг пространством. Лучи солнца с трудом пробивались сквозь раскидистые кроны деревьев. Я оказался в самом хвосте нашей компании, ближайший человек шел впереди в паре десятков шагов. И вдруг я почувствовал, что за мной наблюдают. Я ощутил легкое покалывание в затылке. Если вы актер, то эта реакция развита у вас до совершенства и, по сути, довольно приятна. Но на этот раз ощущение было как раз противоположным. Дорога передо мной убегала за поворот. Я украдкой поглядел через плечо, но потом, упрекнув себя в трусости, просто развернулся, чтобы убедиться, что я действительно иду последним.

Вокруг не было никого. Когда я повернулся обратно, шедшие впереди уже успели скрыться из виду.

Я прибавил шагу и вскоре увидел спину одного из приятелей, похоже, Лоренса Сэвиджа. Не желая выдать тревоги, я напустил на себя нарочито беспечный вид: расправил плечи и поднял голову, глядя прямо перед собой. Но мерзкое ощущение в затылке не проходило. Более того, несмотря на мой быстрый шаг, я никак не мог догнать Сэвиджа, поскольку лесная дорога сильно петляла. Так что очень скоро я вновь остался в одиночестве. Деревья теперь росли еще ближе друг к другу, словно пытались уничтожить тонкую ниточку дороги, разделявшую их. С каждым поворотом я надеялся выйти на открытое пространство и увидеть своих друзей, но снова и снова меня постигало разочарование: всякий раз это были лишь новые ярды безлюдной дороги, которая протискивалась между сдвигающимися стенами зелени.

Меня охватил страх, что я каким-то образом сбился с пути и все дальше ухожу в неверном направлении. Я остановился, часто дыша и прислушиваясь, в надежде уловить чей-нибудь оклик, болтовню или смех, скрип повозки или тяжелый сип бедняги Флама, звуки, которые я бы точно услышал, находись моя компания где-нибудь поблизости. Ничего. Только шелест листьев и шорох, будто кто-то крадется в зарослях. Наверное, я заблудился, повторил я сам себе, только совсем не понимал, как это случилось. Отследить свой путь назад было нетрудно, однако…

По

каким-то причинам в голове у меня всплыл образ каменного круга, который мы недавно видели. И вместе с этим меня посетила мысль, что те, кто его строил, людьми в привычном понимании этого слова определенно не были.

А потом я увидел это.

Увидел краем глаза, как оно движется.

Что-то белесое среди деревьев, слева от меня.

Я попытался убедить себя, что это просто игра света. Даже сделал несколько шагов вперед. Но белая фигура сделала то же самое, по-прежнему улавливаемая только краем глаза.

Я остановился. Фигура тоже.

Чудовищным усилием воли я заставил себя посмотреть влево. Просто лесные заросли. Свет кое-где проникал сквозь чащу, порождая бесформенные светлые пятна. Может, это я и принял за фигуру преследователя?

Я заколебался, не решаясь спросить, есть ли там кто, – дураком выглядеть не слишком хотелось. Потом, сообразив, что бояться этого еще большая глупость (кто тут мог меня услышать?), я все-таки крикнул:

– Кто здесь?

Слова прозвучали менее уверенно, чем я рассчитывал. Впрочем, ответа не последовало. Я с облегчением вздохнул.

Но едва я сделал шаг, белая фигура снова появилась слева от меня и заскользила среди деревьев, балансируя на границе поля зрения. И тут я перепугался не на шутку, от страха позабыв себя и то, что бегу не по той дороге, чем только усугубляю свое положение. Моим единственным желанием было нестись сломя голову через этот проклятый лес и вырваться наконец на открытое место. Но на петляющей дороге особенно не разбежишься, и все это время белая фигура не отставала от меня.

И вот уже в полной панике, я выбежал на поляну. Там, беспечно расположившись на травке, трапезничала вся моя компания. Выходит, я бежал по верному пути! Повозка стояла посреди поляны, стреноженный Флам пасся тут же. Только представьте, прекрасное место для полуденного отдыха, приветливое солнце, в общем, настоящая идиллия, пасторальная сцена, не хватало только напевающего простые песенки барда или пастушка, играющего на тростниковой дудочке.

И тут на поляну выбегает растрепанный и красный как помидор Николас Ревилл. Некоторые оборачиваются, но остальные слишком заняты едой и болтовней. Кое-кто уже вообще дремлет на шелковистой травке.

Обессиленный, я доковылял до Джека Уилсона и Лоренса Сэвиджа.

– Ник! Что с тобой такое?… – вытаращился на меня Лоренс.

Джек ухмыльнулся, вероятно ужасно довольный моим жалким видом. Еще бы, ведь все утро я высмеивал его за позорное бегство с рыночной площади.

– Ничего, – отдуваясь, отозвался я. – Все нормально.

– Будь ты белым как полотно, я бы сказал, что ты привидение увидел, – сказал Лоренс.

– Я… мне показалось, что среди деревьев кто-то есть.

Джек, Сэвидж и другие ребята поглядели туда, где дорога выходила на поляну. Там, по обе стороны от тропы, стояли плотные стены зелени. Легкий ветерок вился в кронах деревьев. Небо было чистым и безмятежным.

– Что именно ты видел? – спросил Майкл Донгрэйс, один из самых младших в труппе, игравший девиц и пажей.