Бледный
Шрифт:
— Вы записаны? Надо вам записаться, — пел невидимый голос. — Запись — пятьсо-от, и-и вам назначат.
— Срочно.
— Срочно — пять ты-ысяч.
— Я от Марины! — крикнул Девяткин.
— Ладно, — сказал голос без декламаций. — Секунду… Так, Римма Павловна ждёт вас. Адрес таков: Малый Власьевский, три. Там вывеска.
Он шёл по старой Москве, надеясь, что Римма Павловна — та, с кем он поговорит свободно и без последствий. Он даже с Сытиным напрягался, чтоб вдруг не раскрыться. К кому ещё он понёс бы свой страшный груз? Кастальская знала сбитую, но его не знала. То есть,
Потому что, если он когда-то признается, а иного пути нет, Марину тоже сочтут неслучайной жертвой. Он понял, что и сам вряд ли поверил бы человеку, если с ним связаны сразу три смерти, а он уверяет, что не причастен ни к одной.
Дом был старым — в нём когда-то жили знаменитые актеры и прочая культурная элита середины века, о чём говорили мемориальные доски. Вывеска на подъезде зазывала в салон «Гнозис». Охранник открыл ему, и Девяткин сразу погрузился в магию многочисленных мелких лампочек, длинных лент, колышущихся висюлек, блёсток, шаров, талисманов, символов, фолиантов на полках, кресел, девичьих хитонов и музыки. Захотелось спать. Он сидел, дожидаясь вызова, и читал на тумбе текст, набранный модерновым шрифтом, но одновременно с претензией на старину:
В БУДУЩЕЕ БЕЗ СТРАХА
Кастальская Римма Павловна
Ясновидящая. Высшая категория магии.
Предсказательница. Целительница.
100% гарантии в сложнейших делах.
Профессионально и без обмана.
Любовная магия: приворот, сохранение брака, избавление от измен. Уникальная защита на союз. Устранение негативов: избавление от депрессии, сглаза, порчи, проклятий.
Бизнес: успех, везение, привлечение денег.
Авторская методика. Результат 1 день.
Письменная гарантия.
Рекламой магии были заполнены все СМИ. Казалось, ужас и боль в мире существуют лишь потому, что есть люди, которые не удосужились сходить к магам и прозорливцам. Девяткин относил этот бизнес к разряду психологических, считая, что на некоторых граждан больше действуют магический антураж и колдовские заклинания, чем фармацевтика и классическая медицина. Он не ждал от магов ничего сверхчеловеческого — будь в них сила, они бы устроили своё счастье по-другому, не принимали бы весь день несчастных и не выкачивали деньги из клиентуры. А если их цель — помогать людям, как они любят говорить, они могли бы улучшить мир каким-нибудь другим способом. Он знал, что ни один колдун не исправит случившегося лично с ним: трупы в его доме будут трупами до Второго Пришествия… Один лишь охранник — опровержение притязаний на сверхъестественную мощь тех, кто, обещая спасти других, не может спасти себя.
— Как там? — спросил он деву и, услышав, что у Риммы Павловны посетитель, сказал, что явился не на сеанс.
Дева ушла и скоро вернулась, чтоб проводить его. Он попал в сумрачный кабинет, забитый символами, спиритическими
— Вы Римма Павловна? — попытался он остановить её.
— Не могу вас принять, — бросила она на ходу.
— Стойте! — закричал он. — Знали ли вы Марину?
— Знала, — ответила колдунья, открывая другую дверь.
Он втиснулся в офис типа бухгалтерского: дисплей, шкаф с папками, телефон, факс, принтер, стол, кресла — всё современное. Магией здесь и не пахло — здесь пахло бизнесом. Она пятилась в ярком свете, блеск её диадемы слепил глаза.
— Что с вами?
— Не подходите!
— Я враг вам?
— Охранник!
День назад он посмеялся бы. Теперь испугался, даже вспотел.
— Не надо, — попросил он.
— Да. — Она уперлась задом в стол, отводя назад руку.
— Не понимаю… — сказал он.
— Вам ведь гадали… — напомнила Римма Павловна. Отчество ей явно не шло - из-за молодости.
— Мне гадали… Помню, что нагадали: я неудачник, в тридцать пять лет пик успехов, далее спад — до самой смерти.
— И… что вы сделали?
— А ничего… Боитесь? — Он усмехнулся ей и вдруг почувствовал на плечах чью-то тяжесть. Он инстинктивно дёрнулся — охранник сполз по стене, откинутый, словно молотом.
— Я его едва тронул… — объяснил Девяткин и отлепил пальцы Риммы от кнопки. — Но зачем вы его вызвали??! Что я сделал?!
— Вы знали о вашей силе?
— Силе? — Он удивлённо сжал ей локоть.
— Не надо! — вырывалась она, но смотрела не в его лицо, а под ноги.
— Я что, чумной? Не разыгрывайте, чёрт, пьес! Я пришел не на магический сеанс, не надо тайн и недомолвок, я за них денег не платил! — Но, увидев своё лицо в зеркале на стене, отчаянно злое и бледное, он сказал: — Простите.
— Вы, — она сделала от стола шаг, — уходите?
— Нет. Но скажите, что именно вас пугает… — Заметив, как шевельнулся охранник, он связал ему за спиной руки скотчем, скотчем же залепил рот. — Скажите… Хоть… я не за тем пришёл.
— А то, что вы потом меня обвините, — отозвалась она, — в ваших бедах… Мне сказать нечего, у вас всё… прекрасно.
— Врёте!
— Вам ведь гадали. Всё так и есть.
— А как «так»?! Смотрите в глаза! — прикрикнул он.
Она рассматривала пол.
— Издеваетесь? — произнёс он. — Или же набиваете цену?
— Всё началось, — бормотала она, — то, что вам гадали.
— То есть моя судьба летит под откос?
— Весь мир, — сообщила она. — Весь мир.
— Вы это видите?
— Вижу… Это многие видят, это не новость, об этом уже пишут.
— А что со мной? — скривился он. — Сглаз? И я буду должен ходить к вам, каждый визит полета долларов?
— Я не смогу вас вылечить…
Девяткин, приблизившись, схватил её за плечи.