Блеф
Шрифт:
– Я сейчас выдам тебе твое дерьмовое основание, – коп начал вынимать ствол. – Сейчас военное положение, и мы уполномочены стрелять в грабителей без предупреждения. А теперь медленно опускай сумки на землю и отходи, скотина.
Тому показалось, что в этот момент время замерло. Он сделал, как ему было сказано.
– Еще дальше, – рявкнул коп. Том отошел к тротуару. – Тебя это тоже касается, идиот. – Мишмэш отошел и встал рядом с Томом. Полицейский подошел, наклонился и приоткрыл пакет, чтобы заглянуть внутрь.
Голова Модульного Человека вылетела наружу и ударила его прямо в лицо. Из носа полицейского
Голова атаковала его со всех сторон. Коп схватил револьвер обеими руками и стал палить наугад. Стекло окна на втором этаже разлетелось на мелкие осколки, когда голова врезалась в раму. Коп навел на нее дуло пистолета, но вдруг что-то вырвало ствол из его рук и швырнуло в сточную канаву.
– С-сукин сын, – едва выговорил незадачливый страж порядка. Он попытался подняться на ноги; его глаза остекленели, точно как у Модульного Человека. Из носа все еще текла кровь, хирургическая маска пропиталась ею насквозь и стала красной.
Голова снова атаковала. На этот раз он изловчился, схватил ее и держал на расстоянии нескольких дюймов от лица. Длинный кабель, свисавший с шеи, вдруг ожил и вполз подобно змее в окровавленную ноздрю. Коп заорал и ухватился за кабель. Голова рванулась вперед. Два лба крепко приложились друг о друга. Коп вырубился. Голова кружила над ним. Коп слабо застонал и перевернулся. Он не сделал попытки подняться. К Тому снова вернулась способность дышать.
– Он что, умер? – вожделенно прошептал Мишмэш.
Сердце Тома все еще бешено колотилось, получив добрую порцию адреналина. Понадобилось некоторое время, чтобы он мог вымолвить слово.
– Вот дерьмо, – сказал он. – Что, черт возьми, он наделал? Все случилось так быстро.
Голова Модульного Человека свалилась откуда-то сверху, ударилась оземь и покатилась. Том склонился над полицейским и потрогал пульс.
– Он жив, – сказал он. – Дыхание слабое. У него, должно быть, сотрясение, возможно, даже трещина в черепе.
Мишмэш подошел ближе.
– Убей его.
Том резко повернулся и в ужасе уставился на джокера.
– Ты спятил?
Безобразное обезьянье личико лилового цвета торчало из рубашки. На тонких губах блестела слюна.
– Он хотел убить нас. Ты же сам слышал, как он обзывал нас. Он не имел права. Убей его.
– Так не пойдет, – твердо сказал Том. Он встал, с отвращением вытирая руки о джинсы. Возбуждение улеглось; он чувствовал себя совершенно разбитым.
– Он тебя узнает, – прошептал Мишмэш.
Том как-то не подумал об этом.
– Вот дерьмо, – выругался он. Коп видел его водительское удостоверение.
– Они придут за тобой, – не унимался Мишмэш, – они знают, что ты это сделал, и придут. Убей его. Давай, я никому не скажу. Тогда это сделаю я, – сказал Мишмэш. Его губы раздвинулись, обнажив острые желтые резцы. Сморщенная мордочка потянулась к горлу полицейского, рубашка обвисла там, где находилось пузо. Мерзкая головенка, болтающаяся на конце глянцевитой
– Нет! – закричал Том. – Прекрати это!
Обезьянья мордочка продолжала насыщаться, в то время как вторая голова на его туловище, голова кинозвезды, повернулась, уставилась на Тома ясными голубыми глазами и очаровательно улыбнулась.
Том попытался воздействовать на Мишмэша телекинетически, но ничего не вышло. Гнев, охвативший его при угрозах полицейского, прошел; теперь им правил ужас, а его сверхспособности никогда не работали, если он испытывал страх. Он стоял беспомощный, сжимая и разжимая кулаки, а Мишмэш беспощадно грыз зубами, острыми как иглы.
Том кинулся вперед, схватил джокера сзади и, вывернув ему руки назад, оторвал от жертвы. Какое-то время они боролись. Том располнел, был нетренирован, да и никогда не отличался особой силой, но тело джокера было столь же слабым, как и изуродованным. Они неуклюже пятились назад; Мишмэш дергался в руках Тома, пока голова не оторвалась от разорванного горла полицейского с тихим хлопком. Джокер шипел от ярости. Длинная прозрачная шея обвилась, как змея, вокруг левого плеча, а бесцветные глаза глядели вниз с безумным отчаянием. Кровь размазалась по всей сморщенной лиловой мордочке. Испачканные кровью зубы щелкали от бешенства, но шея-трубка была недостаточно длинной.
Том развернул его и швырнул в сторону. Разные ноги джокера подогнулись, он запутался и тяжело шлепнулся в сточную канаву.
– Убирайся отсюда! – закричал Том. – Убирайся немедленно, или я познакомлю тебя с той же штукой, с какой познакомился он.
Мишмэш зашипел, его жуткая голова болталась взад-вперед. Затем жажда крови прошла так же неожиданно, как и возникла, джокер съежился от страха.
– Не надо, – зашептал он, – пожалуйста, не надо. Я просто хотел помочь. Не делайте мне больно, мистер. – Его шея медленно убралась в ворот рубашки, словно длинный толстый стеклянный угорь вернулся в свое логово, осталась только крохотная испуганная мордочка, снующая между пуговиц. К тому времени Мишмэш уже поднялся на ноги. Он бросил на Тома последний умоляющий взгляд, потом вдруг развернулся и пустился наутек, неуклюже работая руками и ногами.
Том остановил кровотечение, перевязав шею полицейского носовым платком. Пульс еще слабо прощупывался, хотя бедолага явно потерял очень много крови. Он надеялся, что еще не поздно.
Том оглядел все брошенные машины и направился к одной из них. Однажды Джой показал ему, как включить зажигание, замкнув два провода. Он надеялся, что еще не забыл, как это делается.
В приемном отделении Клиники Джокертауна не было сидений, поэтому Том поставил кейс у стены и сел на него. Пакет с окровавленной головой Модульного Человека он сунул между ног. В приемной было жарко и шумно. Он старался избегать смотреть на испуганные лица людей вокруг, пропускал мимо ушей вопли боли в соседнем кабинете и сосредоточил внимание на напольной плитке, пытаясь ни о чем не думать. Пот покрыл лицо под прилипшей маской лягушки.