Блеф

Желязны Роджер Джозеф

«Благотворительный концерт в помощь жертвам вирусов Дикой Карты и СПИДа пройдет в «Доме смеха». Как это в духе Деса, подумал Тахион. Интересно, почему мероприятие решили провести в Джокертауне?

Наверное, ни один другой концертный зал Нью-Йорка не согласился бы. Потребовали бы, чтобы кресла затянули пластиковыми чехлами.

Было какое-то сходство между этими двумя наказаниями, постигшими человечество. Как биохимик, Тахион нашел сходство между вирусами Дикой Карты и герпеса. И в эмоциональном их восприятии простыми людьми тоже

было сходство, сильное. Благотворительный концерт в пользу жертв вирусов породит множество намеков относительно сексуального поведения этих жертв и тех, кто им помогает.

«Министерство здравоохранения предупреждает: трахаться опасно для здоровья!»

– Ну, а мне тогда предполагается прожить пару тысяч лет, – пробормотал Тахион, скрестив ноги.

Блез выбежал из зала, прекрасный в своем белом тренировочном ги. С менеджером школы карате возник небольшой спор по поводу цвета этого костюма. В этом додзё стандартным цветом был черный, но, несмотря на сорок лет, проведенные на Земле, Тахион упорно не признавал этот цвет. Черный цвет для рабочих. Не для аристократов.

Мальчишка сунул ему в руки свою одежду.

– Переодеваться не собираешься?

– Нет, – ответил Блез, взбираясь на стул и разглядывая стенд, на котором были закреплены сюрикены, кусаригама [2] и нагинаты.

– Как у него с языковым барьером? – спросил он Тупуолу, выписывая чек.

– Без проблем. За последние пару дней его английский стал намного лучше.

– Он очень талантлив.

– Да, конечно. – заявил Блез, пройдя по стульям и обняв Тахиона за шею. Тупуола нахмурился, вертя ручку в пальцах.

2

В написании «кусаригама» ошибка. Оружия с названием «кусавагама» в японских БИ нет (Прим. перев.).

– Хорошо бы, ты мне демонстрировал свои успехи в английском.

– С тобой по-французски говорить проще, – ответил Блез, на ходу меняя язык разговора.

Тахион провел пальцами сквозь прямые рыжие волосы внука.

– Думаю, мне пора начинать вырабатывать избирательную глухоту.

Он внезапно усмехнулся.

– Что? – спросил Блез, дергая его за плечо.

– Я вспомнил случай из своего детства. Я был не сильно старше, чем ты сейчас. Может, лет пятнадцать. Решил, что физические упражнения скучны. И нужны только спарринги. Поэтому приказал телохранителю выполнять упражнения за меня.

Тупуола расхохотался, а Тахион печально покачал головой.

– Я был просто невыносимым маленьким принцем.

– И что случилось?

– Отец меня подловил.

– И? – восхищенно спросил Блез.

– И выколотил из меня эту дурь.

– Полагаю, ваши телохранители глядели на это с удовольствием, – со смешком сказал Тупуола.

– О нет, у них была слишком

хорошая выучка, чтобы проявить хоть тень эмоций, но я припоминаю, что пару раз у них красноречиво губы дергались. И это было очень унизительно.

Тахион вздохнул.

– Я бы его остановил, – сказал Блез. В его глазах сверкали искорки.

– Я уважал своего отца и знал, что он прав, наказывая меня. Кроме того, было бы нарушением принципов пси начать долгий и изнурительный поединок умов с родным отцом на глазах у слуг. Не говоря уже о том, что, вполне возможно, я бы проиграл.

Тахион шлепнул Блеза указательным пальцем по кончику носа.

– Если ты такисианин, то всегда о таком думаешь.

– Принципы пси. Словно название какой-нибудь эзотерической книжки из шестидесятых, – пробормотал Тупуола.

– Возможно, я когда-нибудь напишу такую книгу, – сказал Тахион, вставая. Повернулся к внуку: – Раз речь зашла о шестидесятых, есть человек, с которым я хотел бы тебя познакомить.

– Прикольный?

– Да, а еще очень добрый. И мой хороший друг.

Уголки губ Блеза опустились.

– С ним не поиграешь.

– Нет, но у него есть дочь.

– Марк, смотри же! Я пришел! – провозгласил Тахион, взмахнув шляпой с пером перед дверью «Космической тыквы» («Пища для ума, тела и духа», «Магазин снадобий и деликатесов», – гласила вывеска).

Марк Мидоуз, он же Капитан Глюкс, стоял у кассы, согнувшись, как цапля, и держа в кончиках пальцев только что открытую упаковку с тофу.

– Вау, Док. Рад тя видеть.

– Марк, это Блез, мой внук, – сказал Тахион, выталкивая вперед спрятавшегося позади него ребенка. – Блез, позволь тебе представить, месье Марк Мидоуз, – сказал он по-французски.

– Очень приятно, месье, – сказал Блез тоже по-французски.

Марк вскинул пальцы в жесте мира, принятом у хиппи, и бросил резкий взгляд на Тахиона.

– Похоже, что тебе много, что есть мне порассказать.

– В самом деле много, а еще я хочу попросить об одолжении.

– Что угодно, брат, только скажи.

Тахион многозначительно посмотрел на Блеза.

– Секунду. Сначала я хочу, чтобы Блез познакомился с Деткой.

– А… конечно.

Они забрались по крутой лестнице в квартиру Марка, оставив Блеза играть с десятилетней дочкой Марка, чудесной девочкой, к сожалению, отстающей в развитии. Очутились в крохотной лаборатории старого хиппи, заваленной оборудованием.

– Ну, типа, рассказывай.

– Все оказалось сущим кошмаром. Смерть, голод, болезни, но в конце концов… нашелся Блез, и оказалось, что все это было не напрасно, – начал Тахион. Заставил себя перестать нервно ходить по комнате. – Он – центр моей жизни, и я хочу, Марк, чтобы у него было все.

– Детям не нужно все и сразу, брат. Им просто нужна любовь.

Тахион положил руку на худое плечо землянина, ощущая искреннюю благодарность.

– Какой же ты хороший человек, дорогой мой друг.