Блэквуд

Аарон Селия

— Ты моя. — Он положил руку мне на горло. — Я не отпущу тебя. Не смогу. Я уничтожу любого мужчину, который попытается отнять тебя у меня.

— Я никуда не уйду, — ответила я и провела ладонью по его небритой щеке. — Я здесь, с тобой.

Он снова поцеловал меня, на этот раз нежнее, хотя его желание — его потребность во мне — обжигала меня сильнее, чем всё, что я когда-либо чувствовала.

Жесткий и грубый, он говорил от всего сердца. Его слова вызвали во мне новое ощущение, необъяснимый коктейль из надежды, тепла и чего-то более сильного. Я не осмеливалась дать определение

этому, но, когда я провела пальцами по его непослушным волосам, мне захотелось, чтобы это чувство никогда не проходило.

Глава 21

Гаррет вынес мой рюкзак через парадную дверь вместе со своим небольшим рюкзаком. Я закончила зашнуровывать ботинки и вышла вслед за ним на резкий ветер. Небо было затянуто тучами, обещая дождь позже, когда надвинется фронт. У нас было время примерно до трех часов дня, чтобы провести нашу первую съемку, прежде чем начнется дождь.

— Ты уверена, что сегодня подходящий день? — спросил он, укладывая наши рюкзаки на задние сиденья красных квадроциклов, и взглянул на облака.

— Да. Не могу ждать, когда через несколько дней выглянет солнце, — ответила я и с удовольствием вытянула больную ногу, радуясь отсутствию боли или дискомфорта. — Кроме того, я уже отстала.

Я нашла лучший маршрут к холмистой местности на юго-восточной окраине участка. Квадроциклы должны быть в состоянии легко преодолеть путь туда и обратно. Я также надеялась проверить ещё одно странное место на спутниковом снимке. Я показала его Гаррету, и мы оба предположили, что это какая-то хижина, спрятанная в чаще леса на краю густого соснового бора. Он был так же озадачен, как и я, тем, что оно находилось на его землях. Мы были в равной степени ошеломлены фотографиями с камеры Лилиан, и Гаррет не мог определить, какая охотничья метка украшала деревья на заднем плане. Впрочем, всё было не так уж плохо, теперь, когда со мной был Гаррет, чтобы разведать обстановку.

Я поспешила к своей машине и достала пистолет из бардачка.

Гарретт посмотрел на меня, когда я подошла, затем потянулся за спину и тоже вытащил свой пистолет.

— Мы вооружены до зубов. Не думаю, что какие-то кабаны нападут на нас.

Я перекинула ногу через свой квадроцикл.

— Я беспокоюсь не о кабанах.

Он подошел и приподнял мой подбородок:

— Со мной ты в безопасности. Пока я присматриваю, с тобой ничего не случится.

Наклонившись, он поцеловал меня так сладко, что у меня на душе разлилось восхитительное тепло.

— Это более мягкая версия «Я прирежу суку»? — спросила я и улыбнулась ему в губы.

— Я сделаю намного хуже, если кто-нибудь тронет тебя хоть пальцем, — ответил он, снова завладевая моим ртом, на этот раз более настойчиво.

Я ответила, мой язык скользнул по его языку, когда он намотал мой конский хвост на свой кулак. Прошло пять дней с тех пор, как я убежала от него. Мы часами лежали в постели, много раз вместе готовили еду, а по ночам спали вместе. Мы провели ещё пару весёленьких дней с Хартом, — двое мужчин подшучивали друг над другом и без конца смешили меня.

После того,

как Гаррет пометил территорию, сделав меня своей громким, грубым сексом на диване в гостиной, Харт больше не пытался подкатывать. В ночь перед тем, как он вернулся в Университет, он до самого рассвета рассказывал истории о своих победах в кампусе, хотя я подозревала, что половина женщин, с которыми он, по его словам, спал, были исключительно в его воображении. Всё равно забавно и интересно, и когда он был рядом, что-то в его присутствии как будто успокаивало Гаррета, делало счастливым, приводя в более благодушно настроение. Скорее вызывало смех и заставляло отпускать остроумные реплики, скорее целовать меня всякий раз, когда мы оказывались наедине.

Он отстранился и проговорил:

— Если мы не остановимся, я затащу тебя в дом и буду трахать весь день напролет.

Я закусила губы и покачала головой:

— Нет, нельзя. Сначала работа.

Он застонал и еще раз поцеловал меня в губы, бородой пощекотав мои щёки, прежде чем отступить. Я засмотрелась на его фигуру в джинсах с низкой посадкой, красной клетчатой рубашке на пуговицах и простой дубленке. Когда он повернулся, чтобы закончить укладывать свое снаряжение, вид его идеально подтянутой задницы почти заставил меня передумать и остаться дома.

— О, ещё кое-что, — воскликнул он, схватил черный шлем, висевший у него на руле, и подошел ко мне. — Надень это.

Я распустила свой конский хвост, завязав пониже к шее, затем надела шлем. Он хорошо сидел на мне, и козырек прекрасно защищал от ветра, сохраняя при этом нормальную видимость. Убедившись, что теперь я не получу сотрясения мозга при падении, Гаррет вернулся к своему квадроциклу и сел на него.

Я подняла защитное стекло и спросила:

— А где твой шлем?

На его лице появилась его фирменная ухмылка:

— У меня вся жизнь – опасность, Рыжик, — ответил он, заводя свою машину и заглушая мой протест.

Я пристально посмотрела на него и включила зажигание на своем. Он с ревом ожил.

Он вытащил мою карту из кармана, сверился с ней один раз, затем указал мимо дома в направлении леса. Я кивнула и вцепилась в руль.

Он съехал на потрескавшуюся подъездную дорожку. Я последовала за ним, неуклюже продвигаясь вперед. Потом у меня появилась шальная мысль, от которой волосы встали дыбом. Повернув ручку, я поддала газу и обошла на повороте Гаррета.

Я пронеслась по подъездной дорожке и оказалась на усыпанной листьями лужайке. Впереди замаячила линия деревьев, но Гаррет пролетел мимо меня. Я попыталась сдержать смех, когда он бросил на меня раздраженный взгляд, хотя в уголках его губ появилась улыбка.

Он замедлил ход, когда подъехал к опушке леса.

— Не отставай, Шумахер, и держись позади меня.

Я кивнула головой и последовала за ним под сень деревьев. Мне потребовалось пятнадцать минут, пара гнилых деревьев и несколько небольших ручьев, чтобы освоиться с квадроциклом, но как только я поняла свои возможности), мы быстро поладили. Мы направились прямо к холмистой местности, которая могла указывать на активность коренных американцев.