Блин комом
Шрифт:
Происходящее подтолкнуло Эйнингена на мысль и тот, вместо того, чтобы сидеть тихо и ее думать, заорал мне почти на ухо:
— Взлети на минуту, я их собью!!
Да ладно? Как? Я бегу гораздо быстрее, чем могу лететь! Да еще и не вижу ни черта из-за этой маски! Пока мы неслись по дороге, я хоть как-то ориентировался в пространстве!
Вот жеж гадство. Хотя…
Эдвард сразу сообразил, что нужно сделать, когда я ткнул ему в руки зажатую хвостом свою старую маску и перешел на затяжные плавные прыжки, стелясь по земле. Извернувшись в своей сбруе и держась одной рукой за мою шею, маг умудрился отстегнуть вредный
Я снова видел.
Из инвентаря тут же поползли дополнительные цепи, обматываясь вокруг туловища. В «треугольнике» что-то почувствовали или просто их копье-посохи успели достаточно остыть — в меня полетело несколько светящихся импульсов, о чем оповестил маленький, но очень острый локоть сидящего на спине мага.
Уклонение. Еще один прыжок вбок с выходом на полотно дороги, выглядевшее вполне свободным. Изогнуть хвост, ткнув им мага в бок, сигнализируя о готовности…
Несмотря на все мои старания, полет ровным выйти не мог. Он был похож на неестественно длинный прыжок, выполненный после пары довольно рискованных нырков из стороны в сторону, качественно сбивших прицел летящего над нами корабля. Долгие двадцать секунд предельного напряжения.
Я и Эйнинген, наводящий с моей спины свою страхолюдную пушку о шести стволах точно вверх.
Знакомый звук.
«Клинг-вуум».
И так шесть раз. Сквозь сумасшедший стук крови в ушах я еле услышал этот самый шестой «Клинг-вуум», тут же прекращая поддерживать себя в воздухе, приземляясь и переходя снова на бег.
Хруст. Чернота. Дрожь. Полная потеря ориентации в пространстве.
Я подвернул руку. Вместо мягкого приземления на четыре конечности с простым прыжком вперед, я упал левым плечом вперед на полотно дороги, устроив себе жесткую посадку на брюхо. Встал, ошеломленно тряся головой, глядя на окровавленную грудь и торчащие из левой руки кости. Как я выжил? Скорость полета была под 70–80 километров в час…
Эйнинген, отделавшийся легким испугом, уже стоял и орал на меня, трясущего головой и пытающегося прийти в себя, но я смог сосредоточить свое внимание на маге только когда на фоне мелкого блондина грянул взрыв. Посмотрев на пылающий «треугольник», вонзившийся в землю, я вяло удивился — чему там взрываться-то? Это же просто дирижабль иной формы… Наконец, сквозь шум в голове стали пробиваться внешние звуки.
— Сядь! Сядь, идиот! Я не достаю! Дай тебя перевязать! Кровью истечешь! — орал Эйнинген, подлетев на высоту моего лица на своем холодильнике-левитаторе.
Пока он меня перевязывал, я оценивал повреждения, уйдя в «Целительную Медитацию». Хоть немного поможет. Левой руке каюк — два открытых перелома, стесана едва ли не треть кожи, кисть раздроблена. Лицо… половины нет, содрано все почти до костей и маска не защитила. Левая часть груди — такое же печальное зрелище. Краем сознания отметил, что травмы получены сквозь неведомо когда включившуюся «железную рубашку». Поблагодарить внутреннего «я» надо будет, он явно помогал.
Эдвард уже примерялся с парой палок к моей безжизненно висящей руке, как его что-то снесло с места и покатило по тому же полотну. Недалеко и недолго, но упавший маг даже не попробовал вскочить. Вместо него это сделал
Фигура, шагавшая к нам от горящего чадным пламенем «треугольника», внушала. Ростом с меня, в два раза шире и с ног до головы закованная в серый матовый металл, на котором можно было заметить лишь небольшие подкопчености и пару вмятинок.
«Хонор Гримдарк. Орк. Просветленный. Уровень 232»
Вот те бабушка… и юрьев день. Заметив пробивающийся сквозь верхнюю часть забрала свет, я вообще поскучнел. Оглянулся на оружейника — тот лежал и мелко трясся, по его коже бежали черные цепочки загадочных иероглифов. Понятно. Техника.
Будем драться. Сам не верю, что справлюсь с таким громилой, его «Железная Рубашка» должна быть максимального уровня, но хотя бы попробую. По крайней мере, один раз совместить свой «Сокрушительный Удар» и подлый прием «покарай бабушку» с помощью хвоста я смогу.
Хвоста? А нету его. Метровый обгоревший обрывок за спиной. Черт. Здоровяк тем временем, молниеносно сложив целую серию печатей обеими руками, отправил в меня разворачивающуюся в воздухе структуру черного цвета, полную иероглифов. Какая-то лютая техника запрета всего что можно и нельзя. Я проследил за тем, как структура бесславно разбилась о мою грудь, красочно разлетаясь во все стороны, и покачал головой. С такими характеристиками как у этого серебряного «просветленного» даже драки не выйдет. Если я, на пределе сил и с разогнанным ядром, смогу увернуться от молнии, то этот парень не только увернется, но еще и пнет того, кто эту молнию в него пустил.
— Какой ты… поцарапанный, — прогудел Хонор, заставляя мою уцелевшую бровь ползти на лоб.
— Ты не Слуга? — ошеломленно пробормотал я, стараясь абстрагироваться от спазмов боли.
— Нет. Я в своем уме, — как-то даже добродушно прогудела стоящая в десятке метров от меня фигура, — Парень, слушай… у меня не получилось тебя связать, а значит, мне придется тебя бить, пока ты не будешь достаточно искалечен или не уйдешь Зовом. Я бы этого не хотел.
— Такая же фигня, — честно признался я и поморщился, когда от неосознанного движения рука качнулась, даря мне новые ощущения, — Но надо.
«Путь Ветра» не подходил, слишком мала дистанция. Выходить за спиной у этого Хонора смысла имело немного. Здоровяку будет достаточно просто повернуться, и я окажусь в зеркально том же положении. Придется заниматься тем, что я умею хуже всего на свете. Импровизировать.
В забрало просветленного орка полетели все уцелевшие цепи из инвентаря. Большие, маленькие, средние… я просто выпустил их как один большой шевелящийся ком и метнул в сторону противника, одновременно делая резкий рывок вбок и вперед. Еще один рывок прямо вперед с максимально заряженным «Беспощадным Ударом», нацеленным точно в полость живота разворачивающегося ко мне противника. Мой единственный шанс его убить.
Единственное, чего я добился — того, что орку, разорвавшему летящие в него цепи ударом ребра ладони, пришлось отводить «Беспощадный Удар», вместо того, чтобы уклониться от него. Впрочем, делал он это лениво — плавное движение правой рукой и мой удар скользит мимо, разрывая по пути своего следования броню его правого наплечника. Я проваливаюсь вслед за свой рукой и падаю на пожухлую вашрутскую траву. Не успеваю даже вякнуть, как чувствую серию молниеносных тычков в спину и позвоночник. Тело немеет.