Блиссамбо

Бычков Андрей Станиславович

– Без пятнадцати восемь, – печально проговорил он, выпуская

ее в бессмысленность смерти, в равнодушие черных грачей, в пыль, мусор, и прах бесконечного остановившегося конца, за которым не было никакого начала, кроме мертвого Солнца.

– Жаль, – сказал он, глядя, как тело медленно погружается в пластмассовую светящуюся

пыль. – Я все же хотел бы, чтобы ты, Сорокин, умер, как мужчина.

Слон трубно и пронзительно загудел, скорбно-фосфорно вращая шестеренками и недолопавшимися ремнями, поднимая в мертвом безвоздушном пространстве над телом Сорокина маленький медленный смерч в виде печенья, в котором угадывался фаллос, призрак движения и надежды…