Блистательный недоносок

Могилевцев Сергей Павлович

Л и м п о п о. Вы не слыхали про новую национальную идею: все становятся недоносками, и срок беремен­ности автоматически сокращается на пару месяцев. Большая экономия будет в масштабах огромной стра­ны! (Уходит.)

З н о й н а я. Скажите, как вы относитесь к вопросам языкознания? Не думали об этом? Вот и напрасно! (Протягивает

вперед руку.) Слышите шелест стра­ниц – это верстается второй том «Вопросов языкоз­нания», и, поверьте, чтение его сплотит всех не хуже любой национальной идеи! (Язвительно улыба­ется, уходит.)

К в а з и м о д о. Квазимодой Ваней меня зовут, и вы не смотрите, что я такой накачанный и любимец сла­бого полу. Я на самом деле тоже слабый, и маму очень люблю, потому что лучше мамы нет никого на земле. Меня в детстве папа очень сильно бил, и издевался разными нехорошими способами, а мама жа­лела, и гладила по голове. Вот поэтому я и вырос такой нехороший, но в душе я другой, и очень ра­нимый!(Уходит.)

К л и к у ш а. Кликуша я, Матрена Петровна, предсказы­ваю землетрясения, моры и глады, вспышки сверхно­вых и рождение младенцев с тремя головами. Позолотите, родимые, ручку, скоро у вас на двоих будет одна голова и все небо в алмазах! (Отходит.)

Л ю с я Ш п и ч а к(на столе, совсем голая). Разврат, разврат! Да здравствует разврат, как новая нацио­нальная идея для недоношенных и озабоченных! (Тан­цует на столе в окружении восторженных п о к л о ­н н и к о в и п о к л о н н и ц.)

Н е к т о П р о к о ф и й Ф и л л и п п о в и ч. А все же хорошо, что я не взял котлету по-киевски! Очень, знаете, хочется попасть в Третьяковскую галерею!(Вежливо отходит.)

Телефон, висящий на стене, начинает звонить.

А н т и п о д о в(снимает

трубку). Але, кто говорит, Кремль? (Сразу же вытягивается в струнку.) Да, Порфирий Савельевич, это я, Антиподов. Все ли со­брались? Все, Порфирий Савельевич, все до единого, и ждем-не дождемся явления Недоноска! Что вы гово­рите? Недоносок уже идет? Уже грядет, и шаги его гулко раздаются по коридору? Внимать шагам Недо­носка, и отложить все ненужные мелочи? Хорошо, Порфирий Савельевич, все отложим, и будем внимать! (Несколько мгновений прислушивается, а потом осторожно вешает трубку. Торжественным и звонким го­лосом.) Господа, господа, Недоносок уже идет!

Г о с т и продолжают веселиться по-прежнему.

Дверь внезапно захлопывается, а потом открывается настежь. Слышится торжественный гимн и чьи-то твердые, уверенные шаги. Через дверь на красную ковровую дорожку уверенно заходит Н е з н а к о ­м е ц в м а с к е. Останавливается, ни на кого не глядя, посередине зала, на мгновение замирает, и медленно снимает маску с лица.

А н т и п о д о в(торжественно и подобострастно). Го­спода, Недоносок пришел!

Немая сцена. Г о с т и застыли в тех позах, в которых были они в последнее мгновение. На лицах у всех написаны удивление и испуг. Рты перекошены, головы и туловища наклонены вниз, руки и ноги рас­ставлены в стороны, глаза выпучены. Какое-то время играет торжественный гимн, а потом наступает долгая, пронзительная тишина.

Н е д о н о с о к подходит к краю сцены, и зами­рает, глядя в зрительный зал.

Общение Н е д о н о с к а с публикой продолжается бесконечно.

Конец.

2006