Ближе к истине
Шрифт:
— Ну и как? — тороплю я Василия Ивановича.
— Справились, — говорит он спокойно, теребя в пальцах былинку. Лицо его, тронутое уже первым загаром, суровеет. Он неторопливо опускается на пригорочек у лесополосы. Я сажусь рядом. Он только что спрыгнул с трактора, которым гонял по озимым три сцепленных в агрегат сеялки, заправленные азотными удобрениями. На нем пиджак, рубашка, из-под которой выглядывает матросская тель
няшка. На флоте служил, думаю. Морской братишка! Этот с любым звеном справится. Хотя я не совсем понимаю, почему двое крепких ребят, когда мы подъехали на «Москвиче»,
— И неплохо справились, — продолжает Василий Иванович. — Хороший урожай взяли. Особенно по сахарной свекле. Хорошо заработали… (Да. Я уже знаю. На заработанные в 1984 году деньги он купил «Жигули». Я видел. Новенький, сверкающий никелировкой автомобиль цвета кофе с молоком). — Вот так бы и работать! На душе хорошо и материально прилично, — И вдруг добавляет без ложного пафоса, даже без особого нажима в голосе, но так сильно и убедительно, что запомнилось: — Здорово!
Он надолго умолкает и молчит с видом человека, который уже и так слишком много сказал, позволил себе эмоции. Помолчав, заговорил уже по делу:
— Работали мы по так называемой технологии без применения ручного труда. Еще ее называют индустриальной. Смысл в том, чтоб уйти от самой трудоемкой работы, которую выполняют обычно только вручную — от расстановки и прополки свеклы.
— Как это? — опешил я, чувствуя, что подотстал за эти годы по агротехнике.
Василий Иванович понимающе смотрит на меня.
— Свеклу высеяли семя от семени на 8—10 сантиметров специально оборудованной сеялкой. Пропололи гербицидами. И получилось: обошлись без расстановки (это прорывка, прореживание всходов свеклы — В. Р.) и без прополки. Кое — где, правда, осот выскочил. И нам хотели прислать женщин на подмогу. Но мы отказались, сами управились. Все сделали сами. Даже когда блошка напала на сахарную свеклу — сами опрыскивали. Людей как будто подменили. Все стараются. Прямо перевоплощение какое-то! Вот что значит материальная заинтересованность!..
Я знаю Василия Ивановича давно. Это сдержанный, немногословный человек. И вдруг так разговорился! Значит, действительно под впечатлением.
— Словом, выполнили и перевыполнили задание по всем культурам, по всем показателям.
Он долго молчит, обдумывает следующую мысль.
— А в прошлом году (это значит в 1985. — В. Р.) уже хуж'з сработали Год был неурожайный и… — Он снова умолкает, подыскивая подходящие слова. Видно, то, о чем он собирается говорить, очень важно и сказать не так просто. Мы как-то отвыкли говорить правду. А если говорим, то с оглядкой. Критика у нас не возбранялась, но деликатно зажималась. И это очень вредило делу. Ускоренному его продвижению вперед.
Но ладно, я знаю, о чем он хочет сказать. Пока он подыскивает подходящие слова, я поведаю читателю, о чем у Василия Ивановича болит душа. Подрядная форма организации и
Совершенствевание бригадного подряда идет по пути укрупнения структурных подразделений, переходящих на кол\ективный подряд. Почему? Вот об этом как раз и думает сейчас Василий Иванович. Пока он думает, я расскажу о том, что видел в соседнем хозяйстве. Там сложилась примерно такая же ситуация: звено полеводов внутри бригады перешло на коллективный подряд. Первый год сработали отлично. В 1985 году уже хуже. Неурожайный год и тоже «и»… Странно повел себя этот самый человеческий фактор, который мы теперь прославляем на всех перекрестках, но который имеет плюсы, минусы и много еще вопросов.
Сначала ничего не могли понять, а потом… Потом постепенно прояснилось. Начало проясняться с того, что бригадир стал замечать, что ему трудно разговаривать с людьми. Тут бы радоваться: основное полеводческое звено, за которым закреплены основные угодья и ведущие культуры, идет в графике по всем видам работ, как по нотам складываются дела. Как тут не радоваться?! А люди ходят хмурые. Те, кто не в звене. Вроде как завидуют. Что такое? Всем же предлагали гуртоваться в звенья. Отказались. А теперь дуются. Одна стычка, вторая, третья…
— Зачем, бригадир, ты разделил нас на «красных» и «белых»? — не выдержал один из недовольных.
— Ты о чем? — оторопел бригадир.
— О том. У них лучшие угодья, у них основные культуры, на которых весь заработок. А у нас что? Суданка?..
— Ну так предлагали же всем. И тебе тоже предлагали. Ты отказался?
— Да. Отказался.
— Почему?
— А может, мне не нужны деньги. Не нужна слава. Я просто жить хочу по — человечески: в восемь на работу, в пять с работы. В выходной дома, в праздники с семьей.
— Ну так… — И бригадир хотел сказать что-то, но воздержался.
И правильно сделал, что воздержался. Потому что ответы на такие вопросы обычно не очень убедительны. Обычно в подобных случаях строптивому говорят: «Это тебе надо ехать в город жить, там в восемь на работу, в пять с работы. Выходные, праздники дома». Или: «Ты забыл, что работаешь в сельском хозяйстве?»
Так или примерно так стараются урезонить недовольных. Когда-то это действовало безотказно. Когда сельскому жителю не так-то просто было уехать из села. Сейчас человек может поехать куда угодно, когда угодно. Везде, в том числе и в городах, работы навалом. Да еще квартиры дают. И такие советы, ехать в город, чаще всего стали принимать во внимание. В результате на селе острая нехватка рабочих рук. Вот во что выливаются теперь необдуманные нравоучения. Вот почему я говорю, правильно сделал бригадир, что сдержался. Он сделал по — другому. Пошел к начальству, так, мол, и так, благое дело, бригадный подряд, вон как оборачивается: красные и белые. Мол, дело серьезное, требует продуманного решения. Судили, рядили и пришли к Еыводу: