Ближе к истине
Шрифт:
Мы говорим об этом с Виктором Григорьевичем Косенко, главным психиатром края, главным врачом краевой клинической психиатрической больницы, доктором медицинских наук, заслуженным врачом России, академиком международной Академии. Меня поражает и одновременно радует его логика:
— …А куда денешься? — говорит он. — Взять хотя бы Адыгею. Суверенная республика! Во многом в более выгодном положении, чем край, а идут к нам. Приходят семьями, просят за родственника — примите на лечение. И принимаем. Хотя у нас яблоку негде упасть. В коридорах поставили койки. На полу уже стелим больным. А когда предъявляем счет за лечение, нам говорят адыгейские власти — мы вас не просили принимать. Что прикажете делать?.. — вопрошает Виктор Григорьевич резонно
С Виктором Григорьевичем меня познакомили на тор
жественном вечере в честь 70–летия поэта Ивана Вараввы. Петр Ефимович Придиус, который представил нас друг другу, скороговоркой пытался перечесть его титулы и звания, но это ему не очень удалось, потому что их у Виктора Григорьевича столько, что на одном дыхании не выговоришь. И еще депутат Государственной Думы. Здесь, правда, надо оговориться: Виктор Григорьевич действительно был избран депут атом Госдумы по партийному списку КП РФ (Партия Г. Зюганова). И даже получил поздравительное письмо от Ельцина с пожеланиями здоровья и плодотворного совместного сотрудничества на благо России. Но он, поразмыслив над крайне тяжелым положением дел в психиатрии и судьбой своего главного детища — нового корпуса клиники, — отказался от мандата в пользу кандидата, следующего за ним по списку, но с меньшим числом голосов.
Кстати, Виктор Григорьевич — убежденный коммунист. Он не вышел из партии даже, когда суперпредатель всех времен и народов генсек Горбачев, объявил о роспуске партии. Правда, Виктор Григорьевич из тех коммунистов, которые верят не в марксистско — ленинскую науку о коммунизме, а в правильную основу, в народный стержень идей социализма. В праведные дела оболганного и обруганного строя. А нынешних осквернителей всего и вся не преемлет на дух. Как не принимал и тех, кто сквернил и поганил нашу жизнь при Советской власти.
Однако уступил мандат народного избранника. Я не совсем понимаю его. Замечаю с некоторой долей укоризны в голосе: так мы постепенно и всю Россию уступим. Он не согласен. Потому что смотрит на вещи реалистически — политик он никакой, а в психиатрии держит в руках важное дело — душевное здоровье людей. И находит это, особенно теперь, в условиях откровенного геноцида русского народа, более важным, чем заниматься бездарной говорильней в верхах.
Что решает Дума? Практически ничего. Всякое более-менее разумное решение Президент отменяет одним росчерком пера. Не он — так Совет Федерации.
Да, но противная сторона почему-то дерется и держится руками и зубами за каждый мандат, лишь бы иметь возможность глаголить с трибуны Думы. И именно своими бездарными, а подчас и откровенно пикирующими речами разрушают малейшее здравомыслие. Значит, видят смысл в этой говорильне? Значит, есть какой-то резон в ней?..
— Может, и есть, — неохотно соглашается Виктор Григорьевич. — Но по — моему, каждый должен делать свое дело. И в полемике тоже. Это мое кредо. Из четкого, компетентного выполнения своего долга складывается в конечном счете победа.
Резонно^ При условии, что мандат передан надежному человеку, профессиональному политику, борцу. Хотя я не убежден до конца, что в этой уступке мандата все правильно. Народ-то тебя избрал, тебе доверил. А ты передоверил. И в этом есть что-то… Тем более, Виктор Григорьевич сам обладает прекрасным даром располагать к себе, четко мыслит, убедительно гойорит. А эти качества архиважные сейчас и именно там, на нашем замусоренном
Ну да ладно! Решил так решил. Так велела ему совесть, здравый смысл, профессиональный долг, наконец. Ответственность перед несчастными людьми, которых жизненные тяготы, беда или случай, а то и патологическая наследственность лишили душевного здоровья. В народе их мягко и жалостливо называют душевнобольными. Кстати сказать, не претендуя на оригинальность, и здесь, как и во всем, проявилась исключительная мудрость и благотерпимость русского народа. Не в пример некоторым нашим «суперинтеллигентам» типа Евгения Евтушенко, пустившего в оборот в своих виршах словечки «псих», «психушка». А то еще «дурдом!»
Мне никогда до этого, ни прямо, ни косвенно, не приходилось (Слава Богу!) соприкасаться с этой службой. А когда пришел и посмотрел на этих несчастных и на тех, кто изо дня в день годами, десятилетиями занимаются ими, на врачей, — твердо могу сказать: те, кто пустил в народ, и те, кто повторяет, как неумный попугай, насмешливые словечки «псих» и «психушка» — сами жалкие люди, общественное сознание которых ниже самой низкой отметки. Ерничать, а тем более хамить в адрес этих несчастных людей могут только полные дегенераты. Люди действительно душевнобольные, подлежащие лечению. Ради Бога! Когда ваш язык шевельнется, чтобы произнести эти кощунственные слова, а воображение очертит образ деспота — врача в белом халате, который скручивает больного, задумайтесь на миг, остановите язык и воображение, ибо завтра вы можете оказаться в таком же положении и на вас может обрушиться душевное нездоровье. Никто в мире
не гарантирован от этого недуга. Душевная болезнь — самая болевая, сверхболевая точка человечества. А люди в белых халатах, которые занимаются лечением душевнобольных — это поистине подвижники. Состоящие на службе сверхболевой. Хотя и здесь, как и во всем, не бывает правил без исключения.
Я присутствовал на переаттестации врачей — психиатров, претендующих на высшую категорию. Я не могу судить о степени знания ими своего предмета, я не специалист, но человечность у этих людей высочайшей степени — могу засвидетельствовать. И поразила меня строгая, почти суровая требовательность коллег, экзаменующих претендентов, проходящих четыре ступени, прежде чем предстать перед высшей аттестационной комиссией. Солидность самого аттестационного дела и даже оформление — твердые корочки, золотое тиснение. А как же! — речь идет о совершенствовании специалиста тончайшего дела, каким является охрана душевного здоровья человека. Нет в природе более сложной, более тонкой, загадочной и романтичной системы у человека, чем его душа!
Когда задумаешься над этим, то по — другому видится и «странный» на первый взгляд, поступок Виктора Григорьевича, уступившего депутатский мандат. Тем более, когда мои впечатления от увиденного и услышанного здесь стали наполняться конкретикой, как теперь говорят.
А первые впечатления, признаться откровенно, — удручающие. Теснота, убогие условия, старенькие, а кое — где и ветхие строения, устаревшее оборудование, перенаселенность больничных палат и масса других разных неудобств для исполнения профессионального долга врачей и медсестер; круглосуточные бдения дежурных специалистов возле больных, финансовые затруднения, смехотвор-, но низкая зарплата, особенно у младшего медицинского персонала. И пр. и пр. Но при всем при этом — чистота в палатах, удивительная ухоженность больных и, что более всего поражает, — атмосфера сплоченности, профессиональной солидарности, благожелательности и феноменальной преданности делу. Сострадания к больным. И они как-то понимают доброе к себе отношение Это видно по их глазам — они почти влюбленно смотрят на своих докторов и сестричек. Верят им. Верят в свое обязательное излечение. Статистика в этом смысле солидная — пять с половиной тысяч в год из лечебницы выходят оздоровленными, а то и вовсе здоровыми. 60–65 процентов из них