Ближе
Шрифт:
— Апельсиновый? — Он сделал большой глоток, и ароматная жидкость освежающей волной омыла пересохшее горло. — Впрочем, очень хороший.
— Свежевыжатый, — ответил стигиец.
Дрейк с силой помассировал переносицу, пытаясь собрать мысли воедино.
— Послушай, дружище… Я знаю, ты считаешь себя моим должником за то, что я присматривал за Эллиот, но поверь, теперь мы квиты. Ты вытащил мою задницу из той заварухи в Хайфилде. Ты вернул долг, и мы в расчёте.
Стигиец кивнул.
— Да, я благодарен тебе за помощь моей дочери Эллиот. Одна она бы не выжила. Пора — очень опасное место, я это знаю едва
— Что же? — нетерпеливо спросил Дрейк. Голова не проходила, и терпение его было на исходе.
— Если ты не возьмёшь себя в руки, Дрейк, мои люди доберутся до тебя. Тебя нейтрализуют.
С этими словами он выключил всё ещё горевший ночник, словно подчеркнув значение своих последних слов.
Дрейк смущенно кашлянул.
— Я обычно себе такого не позволяю… ну, как прошлой ночью. Это было впервые.
— Сдаётся, что подобные «впервые» случались с тобой не однажды… А ты помнишь, что, когда бармен отказался тебя обслуживать, ты был очень груб с ним? Ты орал на него, называя проклятым стигийцем. Тебя все слышали. Все посетители.
Дрейк посмотрел на него и попытался защититься.
— То, что я делаю и говорю, касается только меня! Если я захочу…
Он неожиданно почувствовал сильную усталость. Зачем он пытается что-то объяснять этому человеку?
— Да неважно. Скажи, а тебе-то что в этом?
— Эллиот. Ты сказал, она где-то там, в Поре. Мне понадобится твоя помощь, чтобы спуститься туда и забрать её. Потом я, в свою очередь, помогу тебе. Думаю, от помощи ты не откажешься.
Дрейк изучал бесстрастное лицо со впалыми, бледными щеками и угольно-чёрными провалами глаз. Это было лицо заклятого врага, одного из тех, с кем Дрейк долгие годы яростно сражался не на жизнь, а насмерть. Сейчас этот враг сидел напротив, в паре метров от Дрейка, а Дрейк пил выжатый его руками сок. Более того, этот враг просил Дрейка о помощи и предлагал в ответ свою. Фантастика!
Дрейк сухо рассмеялся:
— А какого дьявола я должен тебе верить? Насколько я успел изучить стигийцев, это может быть одна из ваших любимых ловушек. Ты меня используешь, а потом вместе со своими людьми вытрясешь из меня всё, что я знаю. Плавали — знаем!
— Нет. Я уже говорил тебе. Я больше не Граничник. Я сам себе вынес смертный приговор, уйдя из их рядов.
— Мои соболезнования. Покойся с миром и всё такое, — саркастически ответил Дрейк. — Значит, дезертировал из своей банды маньяков-человеконенавистников? Ты меня извини, но даже если ты сказал правду… что это доказывает? То, что ты — предатель и тебе нельзя доверять?
— Эллиот доказывает всё. — В голосе стигийца прозвучал холод, он явно был обижен и рассержен. — Я был приговорён в тот момент, когда женщина из Колонии родила от меня ребёнка. С тех пор я умер для моего народа.
— Почему это?
— Во всех наших книгах и учениях говорится, что мы, стигийцы, — высшая раса. Ещё до Римской империи мы правили своим миром и влияли на ваш мир.
Стигиец засунул руки в карманы. Это был профессиональный воин, убийца из элитного подразделения, но вместе с этим в нём было и что-то неуловимо… профессорское. Словно ему приходилось когда-то читать лекции с кафедры.
— Возможно, ты и не поверишь, но мы не всегда скрывались в местах, подобных Колонии. В разные
— И ты нарушил…
— Межрасовые браки ведут к уничтожению расы. Дилюция — так мы это называем. Разбавление крови. И я нарушил этот закон, самый строгий и нерушимый закон моего народа. Не только моего. Если бы про Молли — это мать Эллиот, — и меня узнали, то казнили бы и её, и меня. Колонисты линчевали бы её, стигийцы — меня. Не говоря уж об Эллиот, она ведь полукровка. Молли сделала вид, что больна, и ей удалось скрыть беременность, а потом её семья спрятала Эллиот. Но чем старше становилась девочка, тем яснее становилось, что она несёт в себе чужую кровь.
Дрейк молча кивнул, и стигиец продолжал:
— К сожалению, если бы Эллиот не сбежала в Пору, рано или поздно она была бы казнена. В ней ведь течёт стигийская кровь.
Чёрные глаза стигийца бездумно следили за крошечным самолётом, чертившим в утреннем небе белую линию. Покачав головой, он негромко сказал:
— Она должна была бежать. За все эти годы… словом, родилось достаточно много детей от смешанных браков. Знаешь, как их называют? Сушёные детки.
— Почему… сушёные? Я никогда не слышал такого названия… — В горле у Дрейка внезапно пересохло.
— Потому что их сбрасывали в Пышущую Мэри. Там жарко… — Стигиец невозмутимо посмотрел на Дрейка: — Ну так что? Мы будем… сотрудничать?
— Я должен сказать тебе честно, Граничник. Я — пас. — Дрейк вдруг почувствовал страшную усталость, даже плечи опустились. — Всё, за что я брался, окончилось крахом. Погибло в пламени и под огнём твоих… коллег. И ты зря теряешь время, пытаясь втянуть меня в свои игры.
— Всё зависит от того, какую именно игру ты имеешь в виду, — спокойно проговорил стигиец. — Кроме того, подумай, что ты можешь сделать, имея в союзниках стигийца. Того, кто знает все их секреты. Кого-то изнутри.
Лёгкая улыбка тронула губы Дрейка, словно он не воспринял эти слова всерьёз.
— Хочешь сказать, что присоединишься ко мне в борьбе против собственного народа? Поможешь мне уничтожить твою расу?
Стигиец поднялся и шагнул к двери.
— Нет. Я не согласен с тем, что они творят, но это не значит, что я хочу гибели моему народу. Я не стану делать ничего, что могло бы уничтожить даже Граничников. И я не позволю причинить вред жителям Колонии, включая Молли.
— Разумеется, нет! — Дрейк едва не поперхнулся от возмущения. — За кого ты меня принимаешь?!
Стигиец кивнул.
— Хорошо. Мне не нужно объяснять тебе, что некоторые из стигийских предводителей, включая близнецов, которые известны тебе под именами Ребекка-один и Ребекка-два, перешли к решительным действиям и слишком жёстким мерам. Мы считаем…
— Мы?
— Я один из тех стигийцев, кто не согласен с политикой террора в отношении Верхоземья, например, с применением биологического оружия вроде Доминиона. Мы считаем, что верхоземцы сами ослабят себя до такой степени, что в один прекрасный день мы почти без усилий захватим власть над вами.