Близко-далеко
Шрифт:
– Да-да, вы совершенно правы! – оживился бельгиец и затем, после небольшого колебания, прибавил: – Зачем откладывать? Пойдемте сейчас и здесь же, на приеме, поговорим с ними.
Все трое поднялись со скамьи и вошли в зал. Не без труда отыскав в толпе английского дипломата, они отвели его в сторону, и норвежец, как самый старший, начал:
– Вы слышали – Сталинград пал…
– Да, слышал, – ответил дипломат. – Но пока это лишь немецкое сообщение. Еще нет подтверждения с русской стороны.
– Если нет, – продолжал норвежец, – так будет завтра или
В душе англичанина боролись два чувства: ему было жаль этих пожилых людей, союзников, невольных жертв случайностей войны. И вместе с тем ему так хотелось избежать лишних хлопот, волнений, неурядиц, с которыми неизбежно была бы связана их эвакуация из Тегерана. Поэтому англичанин несколько загадочно произнес:
– Мы ждем надлежащих инструкций из Лондона.
– Но не придут ли они слишком поздно? – вмешался бельгиец. – Положение в Иране может быстро обостриться.
Практичный голландец решил взять быка за рога:
– Можем ли мы рассчитывать, сэр, что в случае эвакуации вы окажете нам содействие своим транспортом? Ваше правительство было так великодушно, что временно, впредь до победы, предоставило нашим правительствам возможность перенести свою резиденцию на территорию Великобритании, и мы думали, что представители английского правительства в Тегеране…
Голландец, не закончив фразы, сделал красноречивый жест в сторону английского дипломата. Последний внимательно посмотрел сначала на свои ногти, потом на потолок и, наконец, глубокомысленно изрек:
– Я думаю, лучше всего было бы, если бы ваши правительства в Лондоне непосредственно договорились с правительством его величества по интересующему вас вопросу.
– Прекрасная идея! – воскликнули сразу все трое. – Мы сегодня же пошлем телеграммы в Лондон.
В одной из боковых комнат у окна стояли двое. Один из них – полковник американской армии, дородный, шумливый, с хищным лицом и толстыми влажными губами – был возбужден и красен. На лбу его дрожали капли пота, свидетельствовавшие о том, что полковник уже не раз путешествовал к столу. Второй – иранский миллионер – представлял своей особой целый комбинат. Он владел поместьями, хлопковыми плантациями, рыбными промыслами, фабричными предприятиями, магазинами, ссудными кассами. Ему принадлежали также самые шикарные в столице игорный и увеселительный дома.
– Так, значит, ваше превосходительство, я могу надеяться на вашу помощь?
Лицо миллионера выражало почти благоговение, а голос звучал вкрадчиво и умильно. Прекрасно зная, что перед ним стоит полковник, а не генерал, он намеренно употреблял обращение «ваше превосходительство» – почему не польстить нужному человеку?
Полковник не поправил своего собеседника.
– Да-да, можете рассчитывать, – покровительственно сказал он. – Ваши десять грузовиков будут включены в наш военный транспорт и пойдут под охраной американских солдат.
– Только десять? – вполголоса переспросил миллионер. –
– Нет-нет! – отрезал полковник. – Больше десяти грузовиков я взять не могу.
Миллионер огорченно развел руками и сказал:
– Ну что же, если больше нельзя, пусть будет десять… – И осторожно добавил, не зная, как полковник отнесется к его словам: – Ваше превосходительство, не следовало ли бы послать с этими грузовиками моего сына?
– Что ж, посылайте, – милостиво разрешил полковник.
– Да благословит вас небо, ваше превосходительство! – обрадовался миллионер. – Разумеется, мой сын сумеет отблагодарить начальника американского конвоя.
– Это его дело, – с улыбкой обронил полковник.
– Завтра утром мой сын привезет вашему превосходительству чек в пятьдесят тысяч долларов на Нью-Йорк…
Миллионер произнес эти слова очень таинственно. Он похож был сейчас на человека, который идет по тонкой корке льда, опасаясь на каждом шагу провалиться.
– Как – пятьдесят? – изумился полковник. – Ведь мы же условились о ста тысячах!
Лицо миллионера приняло молитвенное выражение. Его сложенные вместе руки протянулись к полковнику, как к изображению божества.
– Ваше превосходительство! – воскликнул миллионер. – Мое слово свято: конечно, сто тысяч! Только первую половину вы получите немедленно, завтра же, а вторую… вторую, когда все мои ценности будут в Нью-Йорке.
– Э, нет! – вскипел полковник. – Платите все сразу!
Начался жаркий торг. Лица спорящих разгорелись, голоса их стали подниматься. Наконец пришли к компромиссу: вторую половину полковник получит, когда ценности будут погружены на борт американского судна в Персидском заливе. «А если судно по пути в Америку погибнет?» – вдруг мелькнуло в голове дельца, но он сразу успокоил себя: «Застрахую свой груз в американской страховой компании».
– Ну, теперь все в порядке! – удовлетворенно заключил полковник. – Передайте мои наилучшие пожелания вашей семье и особенно вашей очаровательной дочери… – Полковник слегка зажмурился и, поцеловав кончики своих пальцев, прибавил: – Да-да, она просто очаровательна… Настоящая восточная сказка!
Лицо миллионера расплылось в улыбке, глаза сузились, как щелочки, и, приложив руку к жирной груди, он не сказал, а выдохнул – именно выдохнул:
– Моя дочь будет счастлива узнать, что ваше превосходительство так высоко оценивает ее красоту!
Глаза полковника, казалось, источали масло. Многозначительно посмотрев на миллионера, он бросил:
– Можете отправлять пятнадцать грузовиков!
Поздно вечером, после приема, Косовский говорил Степану, стоя в опустевшем зале посольства:
– Чудесно, что удалось утрясти вопрос о вашем дальнейшем пути. – И, взглянув на часы, продолжал: – Сейчас четверть первого. Стало быть, через четыре с лишним часа вы будете уже в воздухе. Спать вам сегодня почти не придется… Но все же я задержу вас еще на несколько минут.