Близко к сердцу
Шрифт:
— Эстелл, тебе по-прежнему предстоит лишь препарировать несколько растений, — прервал Роналд и задумчиво добавил: — Да, по зрелом размышлении мне вовсе не кажется удивительным, что молодой Стивен решил участвовать… Кроме того, это дает ему повод вернуться в Ирландию…
— Почему ему нужен какой-то повод?
— Он не был в Дан-Лэре после похорон Линдси, — ответил Роналд, и голос его дрогнул при упоминании любимой жены. — Поверь мне, он боготворил ее. Эта поездка будет вдвойне ужасной для него…
— Ужасной? — воскликнула
— Не бери это в голову, дорогая! — В голосе профессора звучало замешательство. — Ты, может быть, не помнишь, но за шесть месяцев до Линдси умер Джеймс… В любом случае — забудь сетования старого человека и спокойно работай, будучи уверенной, что Стивен — один из самых блестящих исследователей!
— А вы уверены в том, что он специально не приурочил свое возвращение к тому времени, когда вас здесь не будет? — поддразнила Эстелл, пытаясь, как и он, разрядить гнетущую атмосферу тяжелых воспоминаний. — О! Извините, мне кажется, я слышу какой-то шум!
Это был звук отъезжающей машины, за которым последовали приглушенные шаги в районе крытой веранды.
— Похоже, прибыл ваш знаменитый родственник. Думаю, стоит впустить его.
— Роналд, где ты, старый дьявол! — раздался из коридора громкий голос с американским акцентом.
— Слишком поздно: он уже в доме и громко зовет вас.
— Дай-ка трубку этому невеже, — проворчал Роналд.
— Мистер Вентворт! — позвала Эстелл, поспешив к двери кабинета. — На проводе профессор, он хочет переговорить с вами!
В полумраке высокая фигура в черном проскользнула мимо нее к письменному столу, на который она положила трубку, и ей показалось, что мир разлетелся на мелкие кусочки. Внутренний голос пытался убедить ее, что все объясняется игрой света — кабинет был погружен в темноту, за исключением небольшого светлого пятна, отбрасываемого настольной лампой.
Громкий голос, который звучал из коридора, не затронул в ней никаких струн, но когда гость мягко, с легким раздражением заговорил по телефону, ей отчетливо вспомнились эти интонации.
— Это великолепно, Роналд, — я здесь, а ты там!.. Нет, я не видел матушку; я только что вернулся из Австралии и… о'кей, о'кей… Говори!
Слушая Роналда, он рассеянно обводил взглядом кабинет, и его глаза случайно остановились на Эстелл, неподвижно стоявшей в нескольких шагах от двери.
— Черт возьми, ты отлично знаешь, для чего я здесь! — неожиданно взорвался он. Отвернувшись от Эстелл, он понизил голос. — И я не собираюсь играть роль инструктора для какой-то студентки, которую ты взял под свое крыло!
Хотя Эстелл не могла видеть лица гостя, она представила его себе до последней черточки: отдающую синевой черноту его взлохмаченных волнистых волос, брови, изящно изогнутые над голубыми глазами с тяжелыми веками и густыми ресницами, красивый аристократический нос, большой, четко
— О'кей, Роналд, ты убедил меня, — сказал он неожиданно мягко и почти с любовью. — Нет проблем — просто я пересек несколько часовых поясов и едва держусь на ногах… Все, что мне нужно, — это пара блюд от миссис Уэрт и какая-нибудь постель, чтобы отоспаться.
Эстелл почувствовала слабость в ногах. Постель… прохладные льняные простыни, соскользнувшие с блестящих, охваченных страстью тел и лежащие бесформенной грудой на полу…
— Может быть, тебе стоит сказать ей об этом самому? — Полные иронии слова остановили поток сумасшедших мыслей Эстелл. — Ладно, ладно, я сам… Не беспокойся, Роналд! Передавай привет матушке, когда увидишь ее… Нет, она ничего не знает; я расскажу ей, когда вернусь.
Он положил телефонную трубку, затем устало провел руками по лицу, прежде чем посмотреть на Эстелл, которая стояла там, где ее застало появление Стивена, в оцепенении, вызванном частично страхом, а частично — неверием в реальность произошедшего.
— Привет, Эстелл! Я Стивен. Полагаю, это то самое место, с которого мы должны начать! — тихо проговорил он охрипшим от усталости голосом.
Боже, потрясенно думала Эстелл, он предлагает сделку… предлагает забыть об их встрече. Ей хотелось протестовать, но она стояла как завороженная, пока он, словно в замедленной съемке, двигался в ее сторону с протянутой рукой.
Она судорожно думала, как защититься от шока его запоздалого узнавания, и с трудом осознала, что его холодная рука лишь торопливо и коротко пожала ее руку. То, что она спокойно подала ему эту руку, было выше ее понимания.
— Забудьте все, что я говорил Роналду, — начал он, и знакомые вкрадчивые интонации, как интимная ласка, опутали ее, то ли пытаясь прощупать, то ли грозя разоблачить секреты, признание которых казалось ей равносильным смерти. — Все это ерунда, кроме одного — я устал как собака.
Это состояние было знакомо Эстелл: неудивительно, что память на время могла отказать ему. То, что он действительно мог не узнать ее, вдруг показалось ей почти таким же невозможным, как и эта новая встреча с ним — после той, единственной, три года назад.
— Впрочем, без разговора нам, видно, не обойтись, — пробормотал он, когда взгляды их на секунду встретились. Выражение его глаз мгновенно вселило в нее уверенность, что он помнит ее. — Я явно расстроил вас!
— Почему вы так решили? — Спокойный, рассудительный тон был неожиданностью для нее самой. Казалось, говорил кто-то другой, и впору было оглядеться в поисках третьего лица.
— Ладно, Эстелл, теперь вы расскажите, в чем тут дело. Даже если все совершалось в тайне от вас, то вы все равно могли бы вмешаться и сказать мне хотя бы слово.