Блок № 667
Шрифт:
— Я туда не пойду, вы сами дверь открывайте.
Младший распахнул дверь и, ошарашенный, встал на входе, Мальчик аккуратно вышел из-за его плеча и увидел Гендевита, скорчившего на редкость уморительную рожицу. Мальчик непременно бы прыснул со смеху, если бы на полу не валялся опрокинутый стул, начищенные до блеска туфли, а маленькие, в белых носочках ступни Гендевита касались бы пола.
Глава № 7
1
Младший сдвинул стаканчик с карандашами немного левее от правого угла
— Ты так и не научился точно выставлять предметы на моем столе, Мальчик.
— Трудно учиться бессмыслию.
— Зато ты научился мне грубить. Но все это теперь не имеет значение — нас вызывает к себе надзиратель Афрон, и, как это не грустно, похоже, мы скоро расстанемся.
2
Младший толкнул необычайно легкую дверь от себя и пропустил Мальчика вперед. Мальчик зашел и немного опешил — вдоль стен на лавках сидели люди и тоскливо смотрели перед собой, не обращая на Мальчика с Младшим никакого внимания, только человек за столом у следующей двери стал подробно рассматривать вошедших. Младший неуверенно подошел к человеку за столом и шепотом сказал:
— Мы к надзирателю Афрону.
Человек за столом сразу же перестал обращать на Мальчика и Младшего какое-либо внимание, а люди, сидящие вдоль стен, напротив, стали подробно их рассматривать.
— Мы к надзирателю Афрону, нас вызывали.
Человек за столом взял ручку и нарисовал на листе бумаги три кривых квадратика, один треугольник и восемь окружностей.
Младший растерялся и покраснел.
— А зачем вы говорите, явно глухому человеку, что мы пришли к надзирателю Афрону?
— Помолчи, Мальчик. Он не глухой. Так положено.
— Что же он молчит? Хотя, судя по обилию кругляшков на его листочке, он, наверно, просто еще не осознал смысл вашей фразы. У нас в восьмой камере идиот Колпак тоже ходил только кругами.
Человек за столом быстро вскочил, бросил ручку, заиграл желваками и сказал Младшему, что он сам идиот. Младший сказал, что он не говорил, что человек за столом идиот и что он только пришел с Мальчиком к надзирателю Афрону по вызову. Человек сел и сказал, что все к надзирателю Афрону и все по вызову, и садитесь на скамейку, и ждите, когда вас действительно вызовут. Младший с Мальчиком сели на свободное место и стали ждать, постепенно смотря перед собой все тоскливее и тоскливее.
Младший и Мальчик сидели очень долго, несколько раз Мальчик предлагал Младшему придти попозже, и каждый раз лысый сосед справа говорил, что уходить из комнаты неэтично и надо ждать. Человек за столом изрисовал целую стопку бумаги, ни одного из сидящих с Младшим и Мальчиком людей не вызвали, и никто из двери за спиной человека за столом не вышел. Потом звякнул какой-то звоночек, человек, сидящий за столом поднялся, собрал бумаги, положил в карман ручку и вышел из комнаты, за человеком один за другим вышли и все остальные, Младший и Мальчик остались одни.
— И что теперь?
— Откуда я знаю, Мальчик.
Мальчик встал, подошел к двери за столом, тихонечко ее приоткрыл, после чего изумленно свистнул и распахнул настежь — за дверью была выложенная грубым красным кирпичом стена.
— Мы зашли в то помещение?
— Не знаю, но приемная всегда была здесь. Пойдем.
Младший потянул входную
— Что же это такое, охранник Младший? Неужели так трудно немного подождать?
— Да мы думали…
— Не надо думать — я-то на что?
Афрон сел за стол, жестом пригласил присаживаться Младшего на правую лавку, а Мальчика на левую, немного помолчал и сказал:
— Собственно, охранник Младший может быть свободным.
3
Афрон кашлянул и тут же вбежал человек, сидевший до этого за столом, протянул надзирателю папку и замер в ожидательной позе.
— Чего замер? Проваливай.
— Извините.
— На место.
— Слушаю?
— Тебе не надо слушать. Мальчик, — это Шиндлер. Проваливай.
— Извините.
Шиндлер поклонился Мальчику и выбежал из комнаты.
— Итак, Мальчик, вот ты у меня весь в этой папке, вплоть до последнего доноса на тебя и Младшего обслуживающего помощника Младшего Спилберга. Охранника Младшего мы трогать не будем, он хороший работник, а вот, что с тобой делать, даже не знаю, посоветуй.
— Возьмите меня к себе советником.
Афрон тоненько заржал, а когда в дверь просунулась удивленная голова Шиндлера, бросил в нее папку Мальчика.
— Мальчик, любого другого я бы давно стер в порошок только за подобие твоей ухмылки, а ты мне хамишь и тебе хоть бы что. А все почему? — Потому что я давно за тобой наблюдаю, еще с той фразы про Бешеного, помнишь: “Вам незачем его бить — он умер”. Я тогда подумал: что-то в этом подростке есть. И, действительно, Мальчик, ты так похож на меня — я тоже был когда-то таким.
— Такого мне еще никто не говорил.
— И не скажет, Мальчик.
Афрон загрустил и замолчал, а Мальчик, истомленный долгим ожиданием Афрона, свесил голову набок, глубоко, плавно задышал и уснул.
4
Мальчик открыл глаза и сказал:
— Здравствуй, Шиндлер.
— Здравствуй, Мальчик. Как спалось?
— Неплохо, мне приснились: Бешеный, Захар, Мосол, Шрам, Рыжий и еще много других людей, которых ты тоже не знаешь.
— Я знаю больше, чем ты думаешь.
— Да, конечно, ты же носишь Афрону личные дела.
— Во первых, не Афрону, а надзирателю Афрону, во вторых я не имею права заглядывать в личные дела, в третьих…
— Шиндлер, занудство — самое утомительное качество в людях, а отсутствие прав легко возмещается присутствием возможностей.
— Знаешь что, Мальчик?!
— Шиндлер, скоро Афрон в свой колокольчик звякнет, а у тебя до сих пор ширинка расстегнута.
Шиндлер быстро застегнулся и нервно выбежал из комнаты. Мальчик потянулся, кувыркнулся в широкой кровати, спрыгнул, не спеша оделся, хотел сунуть под простыню Шиндлеру какой— Нибудь неожиданный предмет, но передумал.
Мальчик вышел из комнаты, заглянул в столовую, но заходить не стал, а прошел по широкому коридору дальше. Он миновал много закрытых и открытых дверей, пока коридор не разделился на два узеньких коридорчика. Мальчик подкинул и поймал золотую пуговицу Афрона, погладил выбитые на ней буковки Н и А и повернул в левый узенький коридорчик, который его привел к тяжелой металлической двери с раздатчиком Нечипоренко за ней.