Блок-ада
Шрифт:
5 сентября. Утро, 5 час. 45 мин.
Усиленно поет тетерев. Погода пасмурная, но дождя нет.
Стою у тракторов. Они стоят теперь в кустах на лугу. Хороший луг, только не расчищен от кустов. Тетерев все поет. Беззаботная птица. Превратиться бы в тетерева, но не найти такого колдуна, который превращал бы людей в птиц и зверей. Тетеревом легко бы дожил до конца этой войны, а бойцом – не знаю. Однако я пока верю, что останусь живым. Правда, сейчас наступает тяжелый момент всем окруженным в Ленинграде. Но меня такое состояние
Следователь подчеркнул лишь то, что пойдет на чашу весов «полевого правосудия». Святая вера бойца в то, «что скоро настанет момент торжества», вроде бы меняет «дело», но лучше об этом трибуналу не сообщать. А вот о слухах, распространяемых среди солдат, доложить надо.
«28 сентября. 9 час. утра.
Среди бойцов ходят усиленные разговоры, что Тимошенко – изменник Родины. Такие же разговоры ходят и среди гражданского населения. Я охотно верю этим слухам. Иначе не могло бы быть такого положения в армии и на фронтах, как сейчас. Сильна значит пятая колонна Гитлера. Силен шпионаж фашизма…
Однако, несмотря на это, я уверен, что им не бывать победителями. Среди русской армии всегда было много шпионажа, измен и прочего, однако она редко была бита окончательно. Конечная победа была за нашей армией. Я уверен, что и на этот раз наша армия победит. Если устарели старые верные сыны нашей Родины, так эта война родит новых».
Молиться бы на таких солдат, корми да оружие дай, сами вам победу на штыке принесут, памятники им ставить, а не ставить к стенке за то, что чистая душа нараспашку.
«24 сентября. 11 час. 50 мин.
Вчера стояла хорошая погода. В такую погоду я согласился бы умереть на охоте. Такой удивительный осенний день, с ружьем в лесу, дает больше наслаждения, чем любая женщина.
К женщинам я что-то совсем остыл. Я не пользовался их ласками больше четырех месяцев и как-то не тянет. У меня две страсти: охота и женщины. Эти страсти погашены глупой войной. Ходят слухи, что нас выручают из окружения. Будем ждать. В отношении сегодняшнего дня пока записывать нечего. Буду ждать завтрашний день, он должен быть радостным.
6 ноября. 16 час. 30 мин.
Я уже на новом месте. Дежурю на новом месте близ ст. Кузьмолово, а название деревни не уточнил…
22 час. 35 мин. Сижу на дежурстве, а другие отдыхают. Слушал в 7 час. 30 мин. Сталина по радио. Он выступал на торжественном заседании. Ничего нового я во всей этой речи не узнал, да и вообще, это был весьма простой разбор состоявшихся событий.
Больше всего меня поразило то, вернее, не поразило, а окончательно убедило в предательстве Тимошенко.
Тимошенко не был включен в список почетного президиума. Значит, верны были слухи два месяца тому назад, которым я охотно верил.
Страдалец наш народ. Страдает из-за своей доверчивости, излишней уверенности в некоторых проходимцев.
Разве мало эти гадюки причинили несчастья нашему народу? Шляпа, а не руководители! Такие вещи может переносить только наш народ. Он перенесет и выйдет победителем, к стыду и позору всех этих извергов.
…Буду надеяться на лучшее будущее.
29 ноября. 3 часа 23 мин. (на дежурстве).
Сегодня слушал передачу для нас. Передавали текст речи Сталина на параде 7 ноября. Речи, к чему они. Нужны срочные действия. Решительные и умелые действия сейчас могут решить судьбу нашего народа. Речь, вяло призывающая к действию, мало дает. Нет, народ наш давно действует и действует так, как следует, но не так действуют руководители.
…Вообще, я со своей стороны могу сказать и сказал бы Сталину его словами, он как-то говорил: «Нет плохих предприятий и организаций – есть плохие руководители». Точно так же нет плохих государств и народов, есть плохие руководители. Наш народ – это гордость против всех народов.
Германия почему-то сумела в одинаковые с нами сроки соорудить военную машину. Конечно, не бывать ей победительницей, но при умной политике, она не могла бы сделать того, что сделала».
Вот как готов разговаривать с «полководцем четырех победоносных войн» русский солдат, не выдуманный любезными сценаристами «Саша-с-Уралмаша», а пока еще живой.
Солдат, не переоценивавший врага внешнего, не робевший перед ним, но явно недооценивший врага внутреннего, имевшего в этой войне свой интерес.
«14 января. 7 час. 30 мин. Караул.
Вот и старый Новый год. Погода морозная. Старики говорили, как святки хороши, то весь год будет хорошим. Хорошо, если так. Удивительно тихо. Звезды так и светят.
…Я должен жить. Я должен жить и бороться. Моя жизнь нужна Родине. …Неужели после войны не поймут все остальные, что мы непобедимы. Надо признаться, что наша внутренняя обстановка еще сыграла некоторую роль на пользу врага, а если бы не это и не измены, не видать бы им ничего на нашей святой Родине.
Пусть знают наши потомки и потомки врагов, что Русь свята и нерушима.
Будет много толков, что под руководством гениев и проч. и проч. Я лично не сторонник этого. В этой войне не видно еще было ни одного гения. Все и вся должно принадлежать народу. Народ наш силен, умен и упорен. Нас дешево не возьмешь…»
И что трудяга-следователь подчеркивал и подчеркивал, даже про старый Новый год подчеркнул. Тоже крамола? Да только последних двух подчеркнутых фраз довольно для применения 58 _10, ч. 2 УК РСФСР. Хотел следователь и себя, может быть, и своих начальников утешить, дескать, убивают русского мужика по делу.