Блокпост
Шрифт:
– Я очень-очень – ну просто невероятно красивый и страшно сексапильный мужик! Два метра ростом, могучие плечи, огромный член – просто невероятно огромный! Я тот, о ком ты мечтала всю свою сознательную жизнь! Поняла? Я – твой идеал! И вот – я здесь… Ты поняла?
– Да, поняла, – прошептала барышня и вдруг тяжко задышала – прямо так, без перехода, словно ее три дня вхолостую ласкали по чем попало и не давали заполучить оргазм. Крепко вцепившись в худые психотерапевтические плечи, распаленная торгашка страстно прорычала:
– Любый мой! О-о-о-о! – и залепила
– Ax… Ax… Ax… – еле высвободив рот, Пульман судорожно глотнул воздуха и с огромным трудом пристроил дамочку на прилавок – благо тот оказался совсем невысоким. – Щас-щас… щас… – Трясясь от возбуждения, Адольф Мирзоевич кое-как разоружил потный лобок извивающейся страдалицы и, изловчившись, с всамделишным рыком вставил свое малокалиберное орудие в огнедышащую расщелину, отметив мимоходом, что для первого раза получилось довольно сносно.
– У меня огромный – невероятно огромный член!!! Ты получаешь колоссальное удовольствие! Просто фантастическое удовольствие! Я самый страшный половой гигант – я просто маньяк! Я – тот, кого ты ждала всю жизнь! – заполошно выкрикнул он и быстро-быстро задергал тазиком – словно отбойный молоток заработал.
Буквально через пятнадцать с половиной секунд с момента проникновения последовала разрядка: Адольф Мирзоевич дернулся, будто ударенный током, сладострастно крякнул и обмяк. А хищница, пластично зажав его ногами, задушенно взревела:
– Ооооооаа-а-ауеее!!! Ах – ах – ax – оууу!!! Родимый мой! Я люблю тебя – люблю! О Чикатило ты мой! Чикатило… – и принялась исступленно обцеловывать адольфомирзоевическую мокрую плешь.
Испуганно вырвавшись из жарких объятий, Пульман недоуменно уставился на распоясавшуюся красавицу:
– Не понял! Кто-кто?
– Чикатилллааа!!! – томно протянула хищница и вновь потянулась к Пульману. – Я о тебе всю жизнь мечтала! Режь меня, души меня – я твоя!
– Но-но, полегче! – прикрикнул Пульман и опасливо отступил к двери, поспешно застегивая штаны. – Извращенка, блин… Ха! Все кончилось – нет никакого Чикатилы! Заправься – ничего не было у нас с тобой.
– Ладно, – покорно согласилась извращенка, томно улыбаясь и профессиональным жестом вытягивая откуда-то из-под прилавка запасные трусики. – У нас ничего не было…
Адольф Мирзоевич поморщился, вдыхая аромат распаренного женского тела. Сейчас это получилось раз в пять хуже, чем при виртуозных актах мастурбации. Только страшное возбуждение и почти моментальная разрядка – подлинного наслаждения не было вовсе.
«Так себе… Слабое подобие левой руки», – отметил про себя Пульман, а вслух сказал:
– Вот что, красотуля… Я сейчас отсюда выйду, а как закроется дверь, ты тут же забудешь, что здесь произошло. В общем, ты меня никогда в жизни не видела. Ферштейн?
– Ага, – согласилась барышня. – Я тебя не видела. Ферштейн.
– Ну и прекрасно, – пробормотал Адольф Мирзоевич и, немного посомневавшись, напихал в авоську с картошкой всяких дорогих нерусских дрянностей,
Хлопнув дверью, он некоторое время постоял рядом, прислушиваясь к своим ощущениям, затем подошел к окошку и постучал. Шторки разъехались в стороны, табличка «Обед» исчезла, и в оконном проеме показалось смазливое надменное личико.
– Чего хочу? – высокомерно поинтересовалась продавщица, окинув невзрачную фигуру психотерапевта безразличным взором.
– Во бляха-муха! – восхитился Адольф Мирзоевич. – Прям Мона Лиза, мать твою так! Такая надменность, такая величавость…
– Чо хочу?! – с ноткой агрессии вопросила «надменность». – Говори или отваливай, чудик. Холодильника нет – напитки теплые.
Адольф Мирзоевич хотел было возразить, что насчет холодильника «красуля» явно врет – пару минут назад он больно стукался костистой задницей о ручку «Аристона», каким-то чудом втиснутого в тесное пространство ларька и исправно гудевшего. Но тут же сообразил, что по сценарию ему таких вещей знать не положено, и перешел к делу.
– А ты меня не припоминаешь, красуля? – хитро прищурившись, спросил он. – Ну-ка, присмотрись повнимательнее.
Продавщица некоторое время подозрительно рассматривала психотерапевта, затем неуверенно предположила:
– Ты не из РУОПА?
– Не-а! – Пульман лукаво подмигнул барышне. – А ты подумай хорошенько, подумай…
– К братве ты никаким боком… А! Ты кореш базаркома. Так? – почти утвердительно произнесла продавщица.
– А вот и нет! – опроверг ее Пульман и торжественно заявил:
– Я епарь-перехватчик! Ну что – не помнишь?
– Чего?! Епарь?! – Барышня вдруг побагровела и взорвалась заливистым хохотом, – видимо, сообщение Адольфа Мирзоевича о своей принадлежности к такому славному отряду мужской половины человечества выбило ее из колеи. – Ой-ха-ха-ха!!! Ой, умру! У меня на твой размер импортный призер есть – как раз с руками и ногами залезешь! Башка только и останется – такая тыква ни в один призер не поместится! Ха – епарь! – Вдоволь насмеявшись, хищница внезапно рассвирепела и сурово посоветовала самозванцу:
– Пошел отсюда, мудак, а то щас пацанов позову! Вали давай, недоделанный…
– Ну-ну, – загадочно усмехнулся Адольф Мирзоевич, ничуть не обидевшись, и действительно пошел. Пошел вон с базара, неизвестно кому бросив напоследок:
– Ничего… Теперь вы у меня все попляшете…
Собственно, с того дня все и началось. Будучи совсем неглупым от природы, психотерапевт первым делом внимательно изучил всю попавшуюся под руку литературу, так или иначе раскрывающую суть аномальных явлений, аналогичных тому, которое приключилось с ним. Разобравшись с теорией и всесторонне проанализировав ситуацию, он не стал приписывать свой внезапно свалившийся невесть откуда дар благодати божьей, а запросто увязал данный факт с ударом молнии – иного разумного объяснения в обозримой видимости не обнаружилось.