Блуд
Шрифт:
– Не будьте ребенком, Джон, - Эдельсон похлопал подчиненного по плечу. Вам предоставляется возможность получить повышение до детектива третьей ступени, избежав таким образом небезопасной стажировки в должности патрульного. Зарплата увеличится сразу на две тысячи долларов. А если убийцу поймаете именно вы, то и говорить нечего. Чем не старт для блестящей карьеры?!
Наступило напряженное молчание, и в кабинете Эдельсона стало совсем тихо. На скулах Джона Линча появились красные пятна.
– Мне почему-то кажется, капитан, что я не смогу быть убедительным в этой роли. Эдельсон
– 10
– Вот что я вам скажу, Джон, - абсолютно спокойным тоном произнес Эдельсон.
– Я устал от собеседований сегодня, а когда я устаю, то становлюсь буйным. Я отобрал уже девять человек. Отсеять при этом пришлось гораздо больше. От некоторых кандидатур я отказался сам. Они не справились бы с этим заданием, даже, если бы очень захотели. Не дано, как говорится. Другие ответили мне отказом, и я не настаивал. Если им так дорога их нынешняя должность, то пусть себе трудятся на ней по гроб жизни, без повышения. Теперь очередь Джона Линча!
– Эдельсон настойчиво забарабанил пальцами по своей записной книжке. Для полного комплекта мне не хватает только одного человека!
– Не знаю, - нерешительно протянул Линч, опустив глаза и с сомнением разглядывая свой окурок.
– Смогу ли я возбудить интерес?.. Я не уверен в себе на этот счет...
Капитан одобрительно прищелкнул языком.
– Ты то, что надо, Джон! Нашего потрошителя интересует преимущественно такой тип жертвы. Тип неумелого, нерешительного, застенчивого новичка. Эдельсон мечтательно закрыл глаза и, склонив набок голову, неожиданно бросил на подчиненного косой взгляд.
– Кроме того, ты будешь вооружен и в худшем случае лишь потеряешь свою невинность.
– А если я в таком виде столкнусь с кем-нибудь из знакомых?
– продолжал ломаться Линч, и в его взгляде все отчетливее проступало смущение.
Капитан Эдельсон нетерпеливо прошелся по кабинету и остановился у подчиненого за спиной. Стул показался Джону не таким удобным, как раньше, и он неуклюже заерзал. Капитан положил обе руки на спинку стула и монотонно проговорил:
– Перестань молоть чепуху, Джон. Ты работаешь в полиции и вправе ни перед кем не отчитываться, кроме своего начальства, разумеется. Пусть себе думают, что хотят! Или для тебя работа не самое важное теперь?!
– В том-то и дело, что я пришел работать в полицию, чтобы обрести моральную устойчивость и служить закону. А теперь все переворачивается с ног на голову...
– Джон!
– перебил Эдельсон и посмотрел на свои наручные часы.
– Первое убийство произошло 26-го ноября. Второе 28-го декабря. Третье в Пасхальное воскресенье. Кто-то в нашем городе теряет покой именно в праздники. Последнее убийство произошло третьего июня. Это уже не праздник, просто обычная пятница. Мне не нравится, когда заведенный порядок изменяется, становится непредсказуемым. Если мы быстро не поймаем этого потрошителя, то трупов будет намного больше. И если ты служишь закону, то должен волноваться лишь о том, чтобы эта кровавая серия прервалась как можно быстрее!
Линч чувствовал
Линч размял окурок в пепельнице и повернулся на жестком стуле, чтобы смотреть на кондиционер, а не на Эдельсона. Капитан потянулся вперед, взял пепельницу и стал высыпать пепел в корзину для мусора. Из-за этого он вновь оказался в поле зрения Джона.
– Хорошо, капитан, я попробую, - сказал Линч.
– Я и в самом деле рискую лишь своей невинностью.
Эдельсон согласно кивнул головой.
– 11
– На время операции тебе нужно перебраться в отдельную квартиру. Для тебя это не будет проблемой? Или у тебя есть семья, девушка...
– Девушки нет, капитан, да и семьи, о которой можно говорить - тоже.Так что не беспокойтесь, что я кому-нибудь проболтаюсь. Я больше вас хочу сохранить это в тайне.
– Вот и хорошо. С этого момента ты находишься на задании семь дней в неделю по восемнадцать часов в сутки. Все инструкции и деньги на расходы получишь у меня. Приходи завтра в десять утра. Я введу тебя в курс дела и покажу участок, где отныне ты будешь активно фланировать днем и ночью в поисках контактов, в надежде на взаимность. Будешь слоняться по "голубым" барам, в местах, где они снимают друг друга, в общем, везде, где они собираются. Главное, соблазнить потрошителя.
Линч откинулся на спинку стула и взглянул на потолок, вероятно, для того, чтобы насладиться предвкушением чудесной возможности пьянящего безделья в течение нескольких недель, пока не завершится операция. Неожиданно неприятная мысль омрачила его лицо.
– Но как я узнаю убийцу среди сотен "голубых"?! Мне что, трахаться со всеми подряд? Не могу же я с каждым ходить в кусты.
Капитан строго посмотрел ему в глаза и медленно, ледяным тоном произнес:
– Наконец-то ты спросил о главном. Да, ты действительно пойдешь в кусты. Или в подворотню. Или в любое другое место, куда тебя пригласят...
Джон опустил глаза, и щеки его зарделись.
– Но насколько далеко, вы ожидаете, я могу зайти, как говорили в таких случаях девушки в моем родном Квинсе?
– заерзал на стуле Линч.
Эдельсон погрозил пальцем.
– Тщетная предосторожность, Джонни. Твоей невинности ничего не угрожает. Убийства совершены на сексуальной почве, но без полового контакта. Наш эксперт не обнаружил на трупах ни следов спермы, ни даже признаков какой бы то ни было сексуальной активности хоть в одном из телесных отверстий жертвы. Так что, твоей невинности ничего не угрожает, Джонни.
– Возможно, он их прикончил как раз потому, что те были не в меру застенчивыми и слишком долго ломались?
– Сомневаюсь, - возразил капитан.
– Убийцу не прельщают прелести гомосексуальной любви. Его соблазняет лишь насилие в самой кровожадной форме. Словом, извращенец среди извращенцев.
– Значит мне грозит лишь быть выпотрошенным!
– мрачно констатировал Джон Линч.
– Именно, - подтвердил Эдельсон.
– Тем более, что вооружен ты будешь лишь компактным газовым баллончиком специальной модели усиленного поражающего действия.