Шрифт:
Глава 1
Никогда не разговаривайте без диктофона
Розовый, чистенький, завернутый в кашемировое пальто, как саженец в матерчатый кокон в преддверии ранних заморозков, он сидел в коридоре детективного агентства «Блудный сын» и терпеливо ждал приглашения.
Зелинский несколько раз выглядывал в коридор дружески ему кивал: дескать, погодите, шеф скоро будет…
Иностранец отвечал ему улыбкой во всю ширь фальшивых зубов.
Разумеется, Зелинский, двадцатитрехлетний детектив, мог бы принять иностранца и сам, но не решался. Слишком памятен был недавний
А клиент воистину был драгоценным. Как известно, ценность предмета обратно пропорциональна степени его распространения. Клиенты в «Блудном сыне» появлялись с частотой ливневых дождей в пустыне Каракумы. Поэтому Зелинский разрывался от противоречивых чувств.
С одной стороны, он страшно боялся упустить клиента, с другой – не хотел его принимать, не дождавшись шефа. Расточаемые им улыбки напоминали разбрасывание корма для привлечения рыбы, пока на железный крючок насаживается розовый обрубок червяка.
С самого первого дня открытия агентство стояло на краю финансовой пропасти. И с тех положение его нисколько не улучшилось. Пожалуй даже, оно еще ближе пододвинулось к роковому рубежу – окончательно и бесповоротному краху. И только благодаря умению бывшего опера Гарнопука находить хоть какие-то заказы, трое его сотрудников еще сводили концы с концами.
Правда, хозяин агентства так не считал. Как всякий отставник-милиционер, шеф обладал неиссякаемым запасом оптимизма. Возможно, источник его был в том, что шеф всегда утверждал «Отчаяние – это необходимость для миллионеров, и роскошь для пенсионеров». Шеф был пенсионером, а потому отчаянию в «Блудном сыне» попросту не было места. Во всяком случае, пока агентством руководил шеф, крах ему не грозил. Правда, чудо тоже обходило его стороной. Но Зелинскому так хотелось верить, что иностранец, сидящий в коридоре, может его сотворить…
Зелинский в очередной раз выглянул в коридор и улыбнулся. Иностранец, как зеркальное отражение, ответил ему тем же.
И в этот момент хлопнула входная дверь.
Шеф, прижимая к груди громадного кота, прошел в кабинет, не глядя на вскочившего от волнения иностранца. Следом за шефом, с таким же – каменно-непроницаемым – выражением лица, прошел в кабинет и Гарнопук.
Дождавшись, когда Зелинский прикроет дверь, шеф погладил кота и хмуро глянул на молодого детектива.
–Кто? – с плохо скрываемой надеждой спросил он и кивнул на только что захлопнувшуюся дверь.
Было заметно, что в последнее время невозмутимость давалась ему с большим трудом.
– Клиент… – радостно пропел Зелинский.
Гарнопук возбужденно потер ладони. Шеф, который до сих пор
держал кота на руках, разжал ладони. Кот тряпичной куклой шлепнулся
об пол, недовольно зашипел. Гарнопук замахнулся на него ногой.
– У, сволочь…
Вечером за котом должна была явиться клиентка, которая сохла от любви к животному.
Шеф строго посмотрел на подчиненных, скомандовал:
– Побольше солидности! Этого, – он ткнул пальцем в кота, – в туалет. Чтоб не сбежал… Валя, диктофон!
Зелинский испуганно посмотрел на шефа.
– Так он у нас давно сломан…
Шеф схватился руками за голову.
– С кем приходится работать… Тогда хоть фиксируй ход диалога, – он глубоко вздохнул. – Давай, приглашай!
Через несколько минут иностранец, распространяя вокруг себя запах заграницы, сидел напротив шефа. Зелинский и шеф, подпрыгивая от нетерпения, жадно ловили каждое слово нечаянного клиента. Казалось, шеф уже был готов приступить к делу, даже не выясняя сути заказа. К счастью, Гарнопук был верен себе. Внимательно осмотрев незнакомца, он хмуро заметил:
– Прежде чем приступить к сути, мы должны убедиться в вашей платежеспособности…
Шеф и Зелинский переглянулись. «Не до жиру, быть бы живу», – казалось, говорят их красноречивые взгляды. Такое начало могло вспугнуть избалованного сервисом иностранца. Но Гарнопук оставался невозмутим.
Иностранец развел руками и усмехнулся.
– Пожалуйста, – он полез в карман.
На стол легли несколько банковских карточек и толстый бумажник из желтой кожи. В нем оказалось около трех тысяч долларов и несколько тысяч рублями. Шеф и Зелинский шумно перевели дух. Иностранец с легкостью выдержал первый экзамен, устроенный ему бывшим опером.
Но после этого эстафету невозмутимости принял шеф. Как всякий человек, слишком долго служивший в милиции, он иногда терял чувство реальности. Улыбнувшись, он сказ-зал:
– Я должен вас предупредить – у нас работают не самые лучшие специалисты… – он мельком глянул на Зелинского и Гарнопука.
Подчиненные поежились. В минуты плохого настроения шеф любил задеть их самолюбие, намекая на неопытность Зелинского и некоторую беспечность Гарнопука. Разумеется, это со стороны шефа было бестактностью. Но что требовать от отставного милиционера?
Однако иностранец и из этого положения вышел достойно.
– А где же они? «Лучшие специалисты?» —с мягкой иронией спросил он.
Иностранец хорошо говорил по-русски, лишь в некоторых
словах неправильно ставил ударение.
– Не знаю… – со вздохом сказал шеф и добавил язвительно: – В Москве, наверное… Может слышали, Каменская, Гуров, Жеглов?
Иностранец с удивлением глянул на шефа.
–А? Эти? – он пренебрежительно махнул рукой. – Так я к ним
уже обращался…
Брови шефа удивленно поползли вверх.
– Неужели?
Иностранец кивнул, его розовое лицо недовольно сморщилось.
– Представьте себе… Сразу, как только понадобилась помощь
опытных сыщиков, мне порекомендовали обратиться к ним…
– Ну и.…? – предвкушая ласкающий слух ответ, с улыбкой спросил шеф.
Он радовался, как ребенок, когда кто-то говорил что-либо приятное о «Блудном сыне».
– Во-первых, Каменская – женщина… – со вздохом заметил
иностранец. – Во-вторых, она слишком часто пьет кофе…