Блуждающий огонь
Шрифт:
И, поскольку Пол и Лорин стояли ближе всех, они первыми заметили, как гном начал дышать.
Пол так никогда и не смог вспомнить впоследствии, что именно заорал тогда. Но он хорошо помнил, что от торжествующего вопля воинов Бреннина еще несколько камней вывалилось из полуразрушенных стен. Лорин упал возле своего верного спутника на колени; лицо его светилось. Ланселот был очень бледен, но спокоен.
А затем гном открыл глаза.
Он долго смотрел на Лорина, потом повернулся к Ланселоту. Потом увидел, что его руки до сих пор, точно в тисках, находятся в руках Ланселота, и постепенно начал осознавать, что с ним случилось. Мэтт смотрел на их встревоженные и радостные лица, и его губы вдруг искривились в знакомой усмешке.
– А куда это, интересно, мой второй глаз подевался? – спросил он у Ланселота, и все дружно засмеялись, смахивая с ресниц слезы радости.
Он смог это сделать только потому, что они сейчас находились на острове Кадер Седат, объяснил им Ланселот впоследствии, и потому, что сам он только что встал со смертного ложа. Важно было и то, что Мэтт получил не смертельную рану, а всего лишь полностью истощил свои жизненные силы. И еще, добавил Ланселот учтиво и немного застенчиво, потому, что ему действительно уже приходилось делать такое – однажды в Камелоте.
Мэтт медленно кивал в такт его словам. Он был уже на ногах. Но они все-таки старались держаться к нему поближе, не желая оставлять его одного, поддерживая, ни на шаг не отпуская от себя. Усталое лицо Лорина сияло. Стоило на него взглянуть, и легче становилось на душе.
– Ну хорошо, – сказал Дьярмуд, – значит, теперь у нас снова есть и маг, и Источник. Так не поднять ли нам паруса?
В ответ ему последовал рев всеобщего восхищения.
– Да, пожалуй, – сказал Лорин. – Но вы должны знать: отныне Тейрнон – единственный маг во всем Фьонаваре.
– Что? – Это был голос гнома.
Лорин печально улыбнулся.
– Соедини свою душу с моею, друг мой.
И они увидели, как кровь медленно отливает от лица Мэтта.
– Спокойно, – предупредил его Лорин. – Не волнуйся. – Он повернулся к остальным. – Пусть никто не печалится. Когда Мэтт умер, наша связь с ним была разрушена и я перестал
– Ах, Лорин! – еле слышно вздохнул Мэтт. Лорин резко повернулся к нему; глаза его пылали.
– Послушай! – Он снова резко повернулся и посмотрел на всех собравшихся. – Я успел стать мужчиной до того, как стал магом. Я ненавидел Тьму с детства, я и сейчас ненавижу ее не меньше! К тому же я неплохо владею мечом! – Он снова повернулся к Мэтту, и голос его зазвучал тише. – Однажды ты отказался от зова судьбы, чтобы связать свою жизнь с моею, и это увело тебя очень далеко, слишком далеко от родного дома, друг мой. Теперь, похоже, круг замкнулся. Примешь ли ты меня? Достойный ли я спутник для полноправного короля гномов, которому теперь предстоит вернуться на берега Калор Диман и потребовать назад свою корону?
Все молчали, ошеломленные ярким огнем, что горел в глазах Лорина, когда он почтительно преклонил колена перед Мэттом Сорином.
Уже было собрано все, что еще можно было собрать, и воины стали потихоньку покидать большой зал. Столько всего произошло! Все были буквально пропитаны усталостью до костей. Господи, как много всего! Полу казалось, что он мог бы проспать несколько дней подряд.
Они с Артуром уходили из зала последними. Остальные уже брели, спотыкаясь, по коридорам к выходу. Там, снаружи, их должен был ждать свет дня. Вот удивительно, думал он. Здесь свет давали только горящие факелы да дымящиеся угли очага, который пылал некогда под священным Котлом.
Заметив, что Артур остановился в дверях, Пол тоже оглянулся. И понял, что они все-таки покидают замок не самыми последними. Среди камней и мусора в разоренном зале стоял темноволосый человек и глядел на них обоих.
Точнее, глядел-то он на Артура. И Артур тоже посмотрел Ланселоту прямо в глаза, и Пол почувствовал, как нечто невероятно глубокое, сильное, чему нет названия, вспыхнуло вновь и мучает этих сильных людей. Затем Артур заговорил, и в голосе его звучала великая печаль. И еще там звучала любовь.
– О Ланс, – сказал он, – идем же! Она ждет тебя.