Боец 7

Дамиров Рафаэль

Не дожидаясь, пока этот ножик будет проверен в деле, я крутанулся вокруг своей оси и точным ударом ноги вышиб оружие из руки латиноса. Через полсекунды двинул кулаком по его роже локтем – такой удар всегда выводил уличную шпану из строя на несколько секунд. Так что, пока он соображал, кто он и где находится, я ударил под дых второму. Теперь они оба были согнуты почти пополам, а их бошки удачно находились примерно на одном и том же уровне. Чем я и воспользовался, с удовольствием столкнув этих недограбителей лбами со всей силой, на которую в этот

момент был способен. Попрошайки рухнули на землю, распластавшись в неестественных позах умерших в конвульсиях животных. Думаю, полчасика они точно здесь проваляются – если, конечно, какие-нибудь службы не подберут их раньше.

– Вот и отдыхайте, ребята, – сказал я, отряхивая свои джинсы от дорожной пыли. – То есть это, как его… привет из России!

– Рашн, рашн, – заскулили латиносы.

Взбодрившись такой встречей, остаток расстояния до остановки я преодолел за пару минут. По счастью, ждать нужного маршрута мне пришлось недолго: автобус с вожделенной цифрой впереди подошёл практически сразу.

Я сел на свободное место и уставился в окно. Передо мной мелькали незнакомые улицы, машины и здания. Жизнь здесь явно сильно отличалась от российской. И, хотя в Москве красочные рекламные вывески тоже стали привычным делом, здешний размах не шел ни в какое сравнение.

Вдруг за окном показались немыслимо высокие здания, сплошь покрытые сияющей рекламой автомобилей, напитков и других товаров, а также каких-то концертов и шоу. В разговорах других пассажиров замелькали знакомые слова: «Манхеттен», «Таймс Скуэр», «Бродвей»… Видимо, кто-то встречал приехавших знакомых и проводил ознакомительную экскурсию по городу.

Я глазел на невероятную в наших краях застройку. Честно сказать, я и в прошлой своей жизни, в двадцать первом веке как-то не успел доехать до Америки. И хотя и видел много съёмок американской жизни, но оказаться здесь вживую – это все равно было сильнейшим впечатлением.

Больше всего поражали разительные социальные контрасты. Мелькали явно недешевые заведения, в которых, как я подозреваю, легко можно было оставить всю мою наличность за вечер. Возле них останавливались такие же дорогие автомобили, из которых выходили мужчины в брендовых костюмах и дамы в платьях и драгоценных украшениях. «Вот это я понимаю – дамы и господа!» – подумал я. «Дай бог, через какое-то время и я смогу пригласить Алину на свидание в подобное место. Конечно, заглянув перед этим в бутик и в ювелирный».

Но тут же, буквально в метре от этой роскоши, знакомой мне по голливудским фильмам о высшем обществе, можно было увидеть грязных, оборванных бомжей. Ничуть не стесняясь своего вида и, казалось, ощущая себя полноправными членами общества, они вальяжно восседали прямо на асфальте, попивая что-то из банки или просто глазея на прохожих. Некоторые активно приставали к идущим людям. Самым удивительным для меня было то, что прохожие не обращали на это ровно никакого внимания – разве что плотнее прижимали к себе сумки, если они у них были.

Сначала я подумал, что

американцы настолько привыкли к уличным попрошайкам, что действительно их не замечают. Позднее я понял: это была самая правильная тактика. Стоило хотя бы одним словом ответить на реплику какого-нибудь бомжа, хотя бы чуть-чуть замедлить шаг – он вцеплялся в тебя, словно клещ, и отделаться от него без материальных потерь становилось гораздо труднее.

Полицейские при этом прогуливались по улице с расслабленным видом. Судя по всему, для них происходящее тоже было в порядке вещей.

«Мда, у нас бы давно уже всех этих попрошаек на процент поставили», – подумал я. – «Тем более что на российских улицах их заметно меньше и ведут они себя гораздо скромнее. А эти же наглые, просто как распространители сектантских листовок или зазывалы».

Со стороны действительно было непонятно, кого на нью-йоркских улицах было больше – богатых и обеспеченных «дам и господ», средней руки обывателей или же обитателей социального дна – бомжей и наркоманов. Более того, последние, кажется, и не чувствовали себя ни на каком дне, а уж по сравнению с нашими и вовсе имели расслабленный и весьма довольный жизнью вид. Хотя и очень грязный.

Больше же всего из увиденного меня изумляло то, что ни у прохожих, ни у пассажиров моего автобуса все это не вызывало ровным счётом никаких эмоций. Они даже не задерживали взгляда на очередном попрошайке, внаглую перекрывавшем дорогу идущим прохожим. У нас бы давно уже покрыли трехэтажным матом и коммунистов с демократами, и богачей с нищебродами, и отдельно – несправедливую судьбу-злодейку.

«Нью-Йорк – город контрастов», – зазвучала в голове фраза из знаменитого советского фильма. Главное теперь – самому не оказаться на месте Семена Семеныча Горбункова, которого втянули в свои дела международные мафиози, а он об этом даже не подозревал.

Глава 3

Нежданная автобусная экскурсия по Нью-Йорку немного затянулась. Я даже в какой-то момент подумал, что ошибся автобусом и сел на междугородный маршрут. Вот как приеду в соседний штат, которого даже названия не знаю! Конечно, посмотреть разные регионы было бы интересно, но прилетел я сюда всё-таки не для этого.

Но нет. Автобус остановился на своей конечной станции, и я вместе со всеми вышел из салона. Призвав на помощь все свои знания в английском языке, я подошёл с запиской к водителю.

– I need this (далее Английский будет заменен русским), – я ткнул пальцем в адрес на бумажке. – Это здесь?

– Да, – заулыбался водитель. – Вы все правильно говорите.

– Спасибо, – немного растерянно сказал я.

Одна из пассажирок, вышедшая из нашего автобуса, в ответ на мое такое же тыканье пальцем в записку махнула рукой куда-то вперёд. Из отдельных слов, которые мне удалось разобрать, я понял, что мне нужно пройти немного в указанную сторону. Там-то я и обнаружу нужную мне гостиницу. Я поблагодарил ее и стал осматривать окрестности.