Боец без правил
Шрифт:
– Ничего, сынок! – как могла, пыталась успокоить его и себя Мария Сергеевна. – Я сегодня пойду к нему туда и все улажу! Вот увидишь, улажу!
– Опять перед этим ублюдком унижаться будешь? – язвил Глеб. – Ничего он нам не сделает! Доказательств-то против нас у него никаких нет!
На глазах у женщины выступили слезы.
– В случае чего… Ты главное не дерзи ему, Глеб! И ничего не возражай…
– Не возражать? А, если он меня мордой в дерьмо тыкать станет?..
Когда Мария Сергеевна вошла
– Проходи! Располагайся!
Он кивнул ей на стул напротив себя.
– Витенька!..
Он нахмурил брови.
– Гражданка свидетельница! Не забывайтесь! Вы здесь – не у себя дома!
Марья Сергеевна удивленно вскинула брови.
– Ах, да! Ну, конечно. Я-то думала, что все еще не безразлична
Тебе, и эта история с той дамочкой, которая…
– Вы хотите сказать, которую жестоко убил ваш сын?!
– Мой сын?!
Женщина с вызовом посмотрела на капитана УГРО.
– Он не имеет к этому никакого отношения! Хотя не скрываю… Я рада! Я рада, что все именно так и произошло!
– Это – почему же?! Грешно радоваться чужому несчастью! И… Преступно!
– Значит, мое чувство к тебе, Витя, преступление! И за него меня нужно судить!
Занервничав, Виктор Иванович даже встал из-за стола.
– Судить будут того, кто совершил убийство!
– Тебе не удастся повесить его на моего сына!
Мария Сергеевна была настроена очень решительно.
Что-то вроде пренебрежительной насмешки появилось на лице капитана и тотчас исчезло.
– Даже, если он не совершал этого преступления, у меня достаточно свидетельских показаний, чтобы упечь его за решетку на долгий срок! На немыслимо долгий срок! Вот – на, прочти!..
И Виктор Иванович протянул папку с документами бывшей сожительнице.
Это были показания некоторых соседей по лестничной площадке. Кроме них имелось еще одно. Но принадлежало гражданину, проживавшему этажом выше. Марья Сергеевна начала с него:
«Проходя мимо двери гражданки Снегиревой, проживающей по адресу такому-то, я увидел, как из нее выскочил молодой человек…»
Дальше шло описание портрета, по которому этот самый молодой человек, как две капли воды походил на Глеба. К словесному описанию была приложена бумажная копия фоторобота. Глянув на нее, Мария Сергеевна обмерла.
В своих показаниях соседи по лестничной площадке утверждали, что когда Снегиреву убивали, она не просто истерично голосила. Она орала благим матом и умоляла убийцу не лишать ее жизни и при этом примерно дважды очень громко выкрикнула его имя. Не трудно догадаться, что это было за имя!
– Вранье – все это! Вранье! Белыми нитками по воде шито!
– Нитками, говоришь?!
В тоне Головнина явственно прозвучали угрожающие нотки.
– А то, что отец Глеба теперь
Марии Сергеевне на это нечего было возразить. А, если бы и было, то стоило ли? Ведь закон всегда был и будет на стороне таких, как Головнин!
– Теперь ты понимаешь, что твоему выродку не открутиться?!
Срок ему обеспечен!..
Уверенный тон и доводы капитана подействовали на Марию Сергеевну, точно холодный отрезвляющий душ. Что-то вдруг разом надломилось внутри нее.
– Обеспечен?
– Вот то-то и оно! Если, конечно…
Женщина подняла на Виктора Ивановича глаза, в которых наряду с отчаянием вдруг затеплился слабый огонек надежды.
– Что «конечно-то»?! Что?! Раз так, не тяни душу! Говори!
Но Головнин был не так прост, как это могло показаться на первый взгляд. Поэтому, полагая, что Мария Сергеевна еще не совсем созрела для вполне откровенного разговора, до поры хранил молчание
– Витя! Глебу – всего лишь только шестнадцать! Ему – нельзя в тюрьму… Я этого просто не вынесу! Он при родном отце горя через край хватил, а теперь вот… Сделай что-нибудь! Я тебя умоляю! Я на все согласна…
– Правда, согласна?
– Вот тебе – крест!
И Марья Сергеевна набожно перекрестилась.
– Я, конечно, попробую сделать все, что в моих силах… Следствие-то не я веду. Улик против твоего Глеба много!..
– Так, не виноват же он! Сам, поди, знаешь!
Жевалки на скулах Виктора Ивановича медленно, словно жернова, перемалывающие чужую душу, заходили под кожей.
– Ты мне это брось! Я ничего не знаю, да и знать не хочу!..
Женщина согласно кивнула.
– Да, это я так, к слову! Само собой вырвалось это у меня как-то… Нечаянно…
– Вырвалось! – передразнивая свидетельницу, повторил капитан. – Слово – не воробей! Вылетело…
Потом, почесав затылок, он добавил:
– Кто придумал эту дурацкую пословицу, не знаешь? Воробья-то тоже невозможно поймать! Поди-ка, вон попробуй! Это тебе – не гоп-стопник какой…
– Ну, так что, Витенька? Зайдешь вечерком?
Мария Сергеевна, вся трясясь от недоброго предчувствия, ждала ответа.
– Не знаю! Даже не знаю, что тебе сказать! Мне подумать надо. Крепко подумать, как с тобой и твоим парнем быть? Если он на нары пойдет, то и тебя за собой потянет. Ведь ты вместе с ним в то утро была. Выходит, ты – соучастница тяжкого преступления!..
10
Виктор Иванович позвонил Марье Сергеевне через пару дней.
– Витя, так ты нас выручишь? – спросила она жалобным голосом.