Боец
Шрифт:
– Миледи, это привлечет внимание. Если вы правы и на наши поиски вышел сам барон Клод, нам не следует обнаруживать себя. Биться надо лишь в том случае, если не будет иного выхода.
– Ты сделаешь так, как я приказываю. И не смей мне перечить. Я не воин, но именно поэтому советуюсь с тобой. Я говорю, что делать, ты решаешь, как именно. Тебе все понятно, Виктор?
– Миледи, при всем уважении, ваша безопасность и безопасность принца Джона…
– А как ты думаешь, заботит меня эта самая безопасность? – нетерпеливо перебила его Адель и, не дожидаясь ответа, продолжила: – О чем подумает барон Клод, когда ему доложат, что отряд из десятка
– Он решит, что мы отвлекаем внимание?
– Именно. Очень скоро ему станет известно о том, что мы выкупили младенца. Также он узнает, что в отряде было две женщины. Станет ему известно и о том, что мужчина и женщина с младенцем на руках направились в сторону Бесфана.
– Но нас не перестанут искать хотя бы по той причине, что никто не спустит того переполоха, что мы устроим.
– Не перестанут, но зато самого этого лиса, барона Клода, здесь уже не будет, он направится в сторону Бесфана. Два-три нападения по этой дороге, а затем мы растворимся и двинемся в обход, по тому самому пути, по которому вы меня умыкнули в прошлом году.
– Именно такое распоряжение я получил и от барона. Но ведь Брук и Римма не будут скрываться?
– Не будут, и вскоре их обнаружат. Но мы выиграем время.
– Я все понял, миледи.
– Действуй, Виктор. И еще. Когда будете добивать поверженных, сделайте так, чтобы выжил хотя бы один, а лучше двое, которые смогут хорошенько рассмотреть женщину с младенцем на руках.
– Да, миледи.
Это бесконечное и нудное патрулирование подходило к концу. Осталось примерно пять миль до постоялого двора у дороги, где они переночуют в тепле и уюте. Ночи стали уже прохладными, так что ночевка под открытым небом – дело не такое уж и приятное. Но ничего, осталось совсем немного. Вот переночуют – и в обратный путь. Это последний день.
Теперь два месяца их барону не нужно будет отбывать повинность по охране королевского тракта. Впрочем, сам он и не принимал в этом участия, а только назначил для этого два десятка из своей дружины, которая и без того не особо велика, всего-то три десятка.
С командованием вполне справится и десятник. Дело нехитрое – объезжать тракт, больше демонстрируя охрану, чем действительно что-то делая. С другой стороны, за два года такие патрули по всему тракту уже прекратили существование трех разбойничьих ватаг, так что польза все же была. К тому же купцы с уважением взирают на патрули при встрече, это тоже о чем-то говорит.
Раск с наслаждением потянулся, предчувствуя скорый отдых. Место совершенно открытое, тут ни о какой засаде и речи быть не может. Нападающим попросту негде укрыться. Деревья видны только шагах в трехстах от дороги, а вблизи ни деревца, ни кустиков, да и трава не такая уж высокая.
Арбалетные хлопки раздались совершенно неожиданно, накладываясь друг на друга. Вдогонку слышатся крики, хрипы и стоны раненых и умирающих. Раск с силой потянул повод коня, стремясь понять, что тут вообще происходит, – он все еще не мог рассмотреть нападающих. Но тело привычно реагирует на опасность, щит уже вскинут, рука сжимает отполированное до блеска древко копья.
Ага. Вот они. Это кто же до такого додумался? Шагах в двадцати он замечает взметнувшуюся из травы странную фигуру, которая обретает человеческие очертания, как только отбрасывает в сторону странное
Едва избавившись от странного покрова, нападающие, которых с этой стороны он рассмотрел не больше полудюжины, тут же метнули во всадников короткие копья. Одно из них с такой силой вонзилось в щит Раска, что с обратной стороны примерно на ладонь проклюнулся тонкий прут длинного наконечника. Настолько длинного, что перерубить древко – не такая уж простая задача. Но даже после этого глубоко засевший в дереве наконечник будет мешать пользоваться щитом. Это вроде как загросский дротик. Откуда?.. Некогда. Со всех сторон слышатся стоны, не всем повезло избежать ранений.
Избавившись от метательных снарядов, устроившие засаду ринулись в атаку, подхватив другие копья, уже подлиннее, такие обычно используют всадники. Конечно, не то что у рыцарей или копейщиков, но вполне оборотистое оружие, способное разить в относительном отдалении. Точно такое же сейчас и у него в руке.
Вот один из них подбегает к нему. Раск не молокосос, потому действует хладнокровно. Поддав коню, он наваливается грудью своего четвероногого друга на пешего. Тот уходит влево от Раска. Дурак. С этой стороны в качестве дополнительной защиты щит, а копьем без разницы, в какую сторону разить. Да нет, не дурак. Всадник вдруг понимает, что щит с засевшим в нем дротиком неповоротлив и несколько сковывает движения. Этим не преминул воспользоваться нападающий: сделав обманное движение и отразив своим копьем выпад Раска, он вогнал свое ему в грудь.
Падая из седла, раненый еще успевает заметить, что их отряд полностью разгромлен. По дороге, нахлестывая лошадей, уходят двое его товарищей. За тот миг, что он их наблюдал, никого не узнать, но что они из их отряда – это однозначно. Прочие уже повержены, он был последним из остававшихся в седле.
После падения он не потерял сознание, а лежал на спине, лишенный сил, ожидая, когда его добьют. Понимание неизбежного не могло ему помочь что-либо предпринять, рана была все же слишком серьезной. Кожаный доспех способен уберечь от скользящего удара, а не от прямого, который он и получил.
Вот перед ним появилась какая-то тень, и его грудь пронзила новая острая боль. Завидев раненого, его решили добить. Только отчего же не вскрыли глотку? Так куда надежнее. Хотя… Он и после первой раны не жилец. Помучается, не без того, но конец все же один. А это что? Не иначе как пленница с дитем на руках? Эх, бедолага, кто же тебе поможет-то. Ничего, бог даст, и эти гады узнают силу карающей руки короля.
– Это уже второе нападение, господин барон. На этот раз напали на рыцаря и шестерых воинов, что были с ним. И опять странность на странности.
– О чем вы, сэр Дарк? – Барон Клод отказывался что-либо понимать.
Беглецы явно уходили по королевскому тракту в сторону Несвижа. Но для чего было нападать на всех встречных? Ладно бы два отряда неслись друг на друга и не оставалось ничего другого, кроме как вступить в бой, чтобы прорваться. Как, судя по всему, и было вот в этом случае. Но в прошлый раз явно устроили засаду. Хотели обзавестись заводными лошадьми? А смысл? На первом же постоялом дворе они могли получить это с куда меньшим риском. На каждом подворье имелось не меньше десятка почтовых лошадей.