Боевой вирус
Шрифт:
Выходит, что трагическая кончина начальника службы безопасности Реферального центра никоим образом не ухудшит положение Ломидзе. А возможно, даже наоборот. И то сказать: серьезнейшая и опаснейшая операция — и вовсе без печально оплакиваемых жертв. Так нельзя! Ведь настоящий патриот Грузии, русский Владимир Панов добровольно и героически заменил собой одним всех заложников! Можно сказать, «грудью на амбразуру»! Слава павшим героям!!!
Время действовать. Ломидзе вышел из автофургона, отошел чуть в сторону и достал мобильник. Теперь все зависит от
Талеев не стал высказывать Владимиру Ивановичу свои опасения. А они были! Еще какие… Журналист не верил в порядочность заместителя шефа СОДа. Появившись у боулинг-центра, Ломидзе показал свою заинтересованность. И вдруг, так сразу, легко отказался от каких-то планов, пожертвовал амбициями, согласился на роль статиста? Не ве-рю! Не тот уровень.
Уважаемый Мамука наверняка припрятал «туза в рукаве». Вот только какого? «Маячок» на роль туза никак не тянет. Попытка захвата? Не исключено. Только не всего центра с «бандитами» и кучей заложников, а там, на автостоянке, подальше от возможных невинных жертв. А грабители — разве это жертвы?! В общем, одно ясно: в предложенный Пановым план Ломидзе намеревается внести свои коррективы.
Что ж, самое время и нам это сделать!
На резкий свист Талеева из-за двери тут же высунулся настороженный Снайп. Командир вполголоса проинструктировал его. Невозмутимый Виталий лишь дважды кивнул и направился прочь из кабинета. Талеев же озабоченно порылся в самой глубине своей папки и извлек оттуда что-то мягкое, мятое и волосатое. Под недоуменным взглядом Панова он несколько раз сильно встряхнул загадочную вещь. Только тогда стало понятно, что это парик. Еще на пол выпали очки в мощной оправе и какой-то совсем уж невзрачный клок шерсти.
Талеев быстро приспособил парик себе на голову и элегантно расправил длинные вьющиеся рыжеватые локоны. Потом утвердил на переносице солидные очки. Больше всего он провозился с клочком шерсти, сначала аккуратно разглаживая его на поверхности стола, а потом пристраивая на своем лице. Зато бородка-эспаньолка и модные усы теперь великолепно гармонировали, изменив внешность до полной неузнаваемости.
Чуть подумав, Талеев вывернул наизнанку свой модный пиджак с яркой клетчатой подкладкой и небрежно подвернул обе штанины. Потом, нещадно коверкая английские, русские и голландские слова, обратился к начальнику безопасности:
— Позвольте представиться: Маркус Бремер, профессор-зоолог из амстердамского офиса Гринписа. Голландский подданный. Прибыл несколько дней тому назад в служебную командировку в Тбилисский зоопарк. Вот мои документы. — Из кармана брюк Талеев выудил помятый паспорт. — Все визы и отметки в полном порядке! А здесь я играл в мой любимый боулинг.
Даже губы всегда серьезного и мрачного Панова тронула легкая усмешка:
— Великолепно! Вы настоящий артист. Только зачем?!
— А вот об этом мы и поговорим с сейчас. Выходить из боулинг-центра вы будете в сопровождении только одного «грабителя» и пары ваших телохранителей. Кстати, попросите их сейчас свернуть
Из широко распахнувшихся входных дверей боулинг-центра хлынула толпа освобожденных людей. Кто-то споткнулся о невысокий порожек, кого-то прижали к косяку, кому-то отдавили ногу… послышался хруст треснувшего стекла и запоздалые испуганные вскрики… В общем, все, как обычно для узловой станции метро в час пик или городского футбольного стадиона в день финального кубкового матча. Но не совсем обычно для людей, которые более получаса провели под дулами пистолетов «ужасных бандитов».
Это сразу заметили встречавшие их на выходе полицейские, медики из нескольких машин «Скорой помощи» и недавно подъехавшие сотрудники службы спасения. Только невесть откуда появившиеся журналисты беспардонно наскакивали на первых, подвернувшихся им под руку недавних «заложников», тыкали прямо в лицо своими разнокалиберными микрофонами и, стараясь переорать других, не менее назойливых собратьев, выкрикивали вопросы, вопросы… А не получая ответов, прекрасно обходились собственными комментариями.
Совершив первый героический рывок на волю, освобожденные сразу переходили на медленный шаг или вовсе останавливались и присаживались прямо на зеленый газон или даже на асфальт дороги. Они явно пребывали в каком-то заторможенном, полусонном состоянии, почти не реагировали на заботливо-спокойные расспросы медиков и покорно позволяли спасателям прикрывать себя одеялами. К тому же не менее трети заложников так и остались внутри центра, лежа на полу в расслабленных позах, или сидели, прислонившись к мраморным панелям стен холла.
Их аккуратно поднимали и выводили или выносили наружу в почти полной тишине. Поэтому громкий вскрик одного молодого спасателя услышали все:
— Да он просто спит! И еще храпит, зараза!
Молодой человек, явно неатлетической внешности, пытался вывести наружу увесистого двухметрового здоровяка, повисшего на хрупких спасательских плечах. Именно на последней перед газоном ступени силы окончательно покинули незадачливого юношу, и драгоценная ноша рухнула вниз. Однако ни криков, ни стонов не последовало! Толстяк моментально свернулся «калачиком» на левом боку, положил мордатое лицо на каменную ступень, не раскрывая глаз, расплылся в довольной улыбке и… громко захрапел.
— Во! Во!! Ведь спит же!!! — еле переводя дух, снова выкрикнул юный спасатель.
И тут к нему присоединился один из медиков, осматривавший заложника около своей «Скорой помощи»:
— И с головой у них все в порядке! А реагируют плохо потому, что элементарно не слышат: уши заложило!
Теперь шум и гвалт подняли все спасатели, медики, стражи порядка и мало что понимающая, но сплоченная журналистская братия. Пришлось срочно вмешаться их начальникам, остановить «базар» и самим собраться на экстренное совещание по вопросу выработки единой стратегии помощи при вновь открывшихся обстоятельствах.