Боевой вирус
Шрифт:
— Командир! Не переживай. «Лабрит, палдиес, вису лабу…»
Вит усмехнулся:
— «Добрый день, спасибо, всего хорошего…» Вполне достаточный набор, чтобы сойти в Грузии за латыша.
— Вот и отлично! Я вообще буду молча таскать… ну, эту… треногу…
— Штатив.
— Во-во! А общаться с горячими грузинскими парнями будешь ты со своим расширенным лексиконом.
Снайп промолчал, а Талеев уже в который раз принялся наставлять подчиненных:
— Об общении — разумеется, кроме контактов, связанных с вашим заданием, — речь вообще не идет. Вы — свободные латышские журналисты. Хотя один — и русский, а другой — русскоговорящий.
— Ну, командир! — взмолился Аракчеев. — Все-все мы знаем. А с остальным разберемся на месте. Мадлобт! (Спасибо!) Нахвамбдис! (До свидания!) — Чрезвычайно довольный собой, Вадик обернулся к Снайпу: — Цавидет, генацвале (пойдемте, товарищ)… — он наморщил лоб, силясь вспомнить еще какую-нибудь подходящую грузинскую фразу, но махнул рукой, — …собираться в путь.
Виталий слегка улыбнулся:
— Твой грузинский еще более ужасен, чем латышский. Хотя… в этом языке масса диалектов. В каждой местности говорят на своем: картлийский, кахетинский, имеретинский…
— Ну, значит, я их все по этикеткам на винных бутылках знаю! А «чачского» там нет? Их чача — препротивный самогончик, надо отметить. Угощался как-то.
— Да ты у нас гурман! Ладно, свободны. И… гаумарджос! (Будем здоровы!)
Тбилиси встретил друзей ослепительно сияющим солнцем, неправдоподобно синим небом и тридцатипятиградусной жарой. Никакого облегчения не принесла даже поездка в такси из аэропорта с полностью опущенными стеклами: воздух был раскален и никак не освежал. Ощущение было такое, словно в бане поставили мощный вентилятор. Ехали молча, водитель попался на удивление неразговорчивый, а недовольное ворчание Аракчеева было в зародыше остановлено строгим взглядом Снайпа.
В грузинской столице никто из друзей ни разу не был. Конечно, еще в Москве они прочитали и просмотрели кучу материалов об этом городе, досконально изучили его топографические карты и разобрали съемки со спутника. Но разве могут такие знания даже в малой степени сравниться с потрясающей «живой» панорамой одного из старейших, красивейших и своеобразных городов?! Поэтому внимание обоих путешественников оказалось неотрывно приковано к открывающимся за окнами машины видам, а дорога к центру Тбилиси показалась удивительно короткой.
Издательство газеты располагалось в юго-восточной части города, как раз на стыке его новых современных строений с древними стенами старейшего квартала Тбилиси — Абанотубани. На невысоком четырехэтажном здании со стеклянным фасадом друзья с трудом отыскали небольшую указательную табличку с единственным словом, написанным
В маленьком вестибюле прохаживался администратор-охранник, который окинул вошедших равнодушным взглядом и на вежливый вопрос Виталия, как отыскать нужного сотрудника издательства, неторопливо махнул рукой куда-то в сторону длинного узкого коридора, уходящего в глубь здания. При этом он не проронил ни слова и сразу вернулся к своим трехметровым прогулкам между кадкой с чахлой пальмой и застекленной будочкой дежурного. Пожав плечами, друзья отправились в указанном направлении.
Дверей было немного, некоторые оказались элементарно запертыми. Поэтому Вадик и Снайп быстро нашли помещение с полудюжиной оживленно галдящих мужчин. Как оказалось, это было именно то, что нужно. После первых же приветственных слов Виталия, произнесенных по-грузински, гвалт мгновенно стих, неожиданных гостей пристально оглядели все присутствующие, и лишь потом один из них проговорил по-русски практически без акцента:
— Так это вы — рижане?
Говоривший был высок, худ и черен.
— Да, что ты, генацвале?! Мы же прямиком из Куала-Лумпура по обмену опытом выращивания квадратных бананов из круглых семечек! Как успехи? — Аракчеев был в своем репертуаре, да еще и зол от непривычной жары.
Грузин ошарашенно поднял кустистые брови и приоткрыл рот, но быстро разобрался в ситуации, поддержал юмор:
— Извини, почтеннейший, не сразу узнал наших дорогих малазийских гостей! Слава богу, что погода у нас столь привычна вашим экваториальным организмам…
В этом месте Вадик чуть не задохнулся от возмущения, но мгновенно оценил сообразительность и чувство юмора собеседника и хмыкнул:
— Сработаемся!
После обоюдных горячих приветствий, витиеватых пожеланий доброго здравия и церемонных представлений высокий грузин — его звали Гиви — отвел друзей в сторону, а прерванный их неожиданным появлением диспут продолжился с новой страстью.
— Не будем им мешать. — Он кивнул головой в сторону своих отчаянно жестикулирующих сослуживцев. — Проблемы, проблемы… Я уже подыскал для вас приличное место, чтобы разместиться. Тихое и без назойливых соседей…
— А еще, чтобы в тенечке… — мечтательно протянул Вадим.
— Вах! Там вы можете целый день не увидеть солнца.
— А в вашем городе, кроме как на кладбище, такое встречается?
— Зачем так мрачно шутишь? Сейчас пойдем, и сами во всем убедитесь.
Гиви что-то гортанно прокричал товарищам, безнадежно махнул рукой и пригласил друзей к выходу. На улице он указал на фасад здания издательства:
— Вы обратили внимание, что на вывеске нет даже названия нашей газеты? А раньше было. — Он горестно вздохнул. — Специально новую заказали, чтобы в глаза не бросалось и не провоцировало…
— Достают? — поинтересовался Снайп.
Последовал еще один печальный вздох:
— Еще как! Последнее время совсем плохо стало. Наша газета всегда отличалась независимостью, оппозиционностью режиму Саакашвили. Да, мы не скрываем своих пророссийских настроений, активно выступаем против растущего американского присутствия в нашей стране, против НАТО. А когда полгода назад громко заявило о себе движение «Свободная Грузия», мы стали его официальным рупором.
— Ну, под крылом целого движения можно и вздохнуть спокойнее.