Шрифт:
Глава 1. Часть 1. Пролог.
Сейчас находясь напротив миллионной армии я задумался... Неужели мы настолько отличаемся от них? Неужели их жадность так сильна что распространилась на весь мир?
– О чем задумался Кред?
– Тихий, но невероятно гордый голос раздался сбоку от меня. Посмотрев налево, где стоял Супербия Гриф я хмыкнул, сейчас он взирал на армию с презрением, а рука сильнее жала тонкий каменный
– Да вот думаю...
– Посмотрев на парящий рядом гримуар, что был усыпан огромным количеством кровавых рубинов и покрыт рунами, я внутренне усмехнулся.
– Как до этого докатилось...
– Это уже произошло...
– Посмотрев на старика, стоящего справа от меня я лишь покачал головой.
– Ты бы остался дома, Старик...
– Старик я там, а здесь я Тристития Шейн, Багровый шаман...
– Старик, нет Шейн гордо поднял Двуручный топор черного цвета, и издал яростный рев, и этот рев заставил всю армию вздрогнуть.
– Жалкие трусы...
– Дедушка - это просто вы страшный...
– Обернувшись я с печальной улыбкой посмотрел на темноволосую, худую девочку четырнадцати лет в белом платье, что держала за руку седую девушку, в бело-черном кожаном костюме.
– А вот ты внучка, должна была остаться дома... Не гоже детям видеть такое...
– Я должен был согласиться с Шейном, если бы я мог, я бы оставил ее дома, под мощнейшим барьером.
– Я боюсь оставаться одна, а с вами не страшно...
– Гула Лулу пожала плечами, и натянула широкополую шляпу на глаза, полностью прячась от внешнего мира, и сильнее прижимаясь к седой девушке с отстранённым выражением лица.
– ...
– Почувствовав на себе взгляд Аседии Дианы, я посмотрел на нее. Она никогда не говорила, за эти года знакомства она не издала ни звука. Она не была немой, здесь в этом мире нету калек, хотя мы и исключения, просто она не говорила... Никто не знает почему, кроме Лулу, но нам это и не интересно, у каждого из нас есть своя история. Молча кивнув я посмотрел на возникшее в воздухе слова, созданные из серой маны.
– Я понял...
– Я слабо улыбнувшись, перевел взгляд на армию в которой началось оживление, открытые порталы говорили, что подходят основные войска, те что стояли перед нами лишь для нашего задержания, не более.
– Их больше тридцати миллионов....
– Аварития Вайн возникнув из воздуха с двумя ее бесами н плечал, спокойно смотрела на армию, что спешно возводили сильнейшие щиты. Поигрывая тонким клинком немного шире рапиры она цепким взглядом осматривала окружающую нас местность.
– Десять, трехсот шестидесятые....
– Ее голос всегда был с нотками зависти.
– Действуй.
– Мне лишь осталось кивнуть как Вайн исчезла, а спустя доли секунды раздались душераздирающие крики, что доносились из-за наших спин. Она как всегда была безжалостной, как и все мы, все кроме Лулу, никто из нас не позволит этому ребенку запятнать свои руки кровью, пусть и не настоящей.
– Подождем?
– Гриф смотрел на то как с каждой секундой возводиться все новые и новые барьеры.
– Да, все же эта битва назначена на вечер...
– Старик вздохнул и посмотрел на небо, где сияло солнце.
– Эх, стар я для этого...
– Так иди, мы тут и сами справимся...
– Хотел бы я верить в свои слова, но глядя на то как они подготовились, меня пробирает дрожь.
– Неужели человеческая жадность настолько
– Смотря на закованного в огромные цепи черного дракона я лишь вздохнул, и где они его только нашли? И сколько человек понадобилось что бы захватить его?
– Оооох Кредос неужели ты боишься?
– Тихий завораживающий голос раздался в моей ухе. Повернув голову я посмотрел в синие глаза с вертикальным зрачком, а три лисьих хвоста потянулись ко мне.
– Лускирия Ева...
– Мне оставалось только вздохнуть, эта девушка начала липнуть ко мне с первой нашей встречи.
– Да дорогой?
– Она так очаровательно улыбнулась и склонила голову что мне оставалось только сглотнуть. Аккуратный и невероятно болезненный укол от Дианы привел меня в чувство.
– Так не честно...
– Я как и Ева повернули голову в сторону Дианы точнее того что она написала.
– Ладно... Сейчас и правда не время.
– Чувствуя, как с меня спало наваждение я облегченно улыбнулся и с благодарностью кивнул Диане, что слабо улыбнулась, я помню каждую ее улыбку, эта настолько редкое явления что до сих пор удивляет каждого из нас...
– Надо прокачать сопротивление иллюзиям...
– Мне лишь осталось увернуться от хвоста и повернуться к Армии которая снова увеличилась.
Задрав голову я стал вспоминать свою жизнь, а мои глаза закрылись.
Первое воспоминание, это боль что раздирала мою голову, белый потолок и запах лекарств. До сих пор я ясно помню тот день, и каждый последующий. Было ли это следствием травмы головы или врожденное я не знаю.
Очнулся я в палате, белый потолок с трещинами, писк медицинских аппаратов, запах лекарств и ноющая боль в голове. Я ничего не помнил, ни кто я, ни кто мои родители... Через некоторое время меня выперли из больницы так и не долечив до конца, я узнал что значит эгоизм... Но мне было плевать, тогда я просто существовал, а не жил... первый же наряд милиции отвел меня в приют при церкви...
Ха... тогда я познал человеческую глупость... В группе нас было двадцать детей, все от четырех до шести лет. Главной у нас была женщина лет за сорок... ее можно описать только, одним словом. Фанатик. Фанатик веры и бога, она учила нас читать по библии. Уже тогда я заметил, что отличаюсь от остальных, я был апатичным, меня ничего не интересовало, меня не интересовали другие дети, я мог целый день просидеть возле окна и просто смотреть на небо. Тогда я познал жестокость, дети очень жестоки, они не понимают, что делают, и не несут ответственности... Я отличался от остальных, а значит был не таким как они...
Первые полгода в приюте были скучными. До одного случая, пока на очередном уроке я не выдержал и задал вопрос. "Если мы созданы по подобию его, то насколько же ужасен бог? Или может быть бог - это сам Дьявол что поднялся из Ада и одержал вверх над настоящим богом?"
Тогда меня впервые ударили. Я до сих пор помню ее лицо, искаженное в гримасе ненависти. С того дня жизнь изменилась... она приобрела новые краски, краски боли. Остальные дети видя, что воспитательница ударила меня осознали, что если они попробуют так же, им ничего не будет. Глупые дети, я не собирался стоять и ничего не делать... Вот только... стало только хуже, виноватым стал я. Как итог пол дня стояния на коленях под которыми была рассыпана соль, и монотонный голос над Ухом. Что вновь перечитывал эту ненавистную мне книгу. С того дня жизнь превратилась в поле боя.