Бог-Император Дюны
Шрифт:
— Я не похожа на него, — сказала Сиона, — но у нас с ним одна суть. Я — то же, что и он.
Айдахо непроизвольно перешел на благоговейный шепот:
— Предки и все это…
— Их множество здесь со мной, но я могу незаметно пройти мимо них, потому что они не видят меня. Старые образы исчезли, осталась только суть, чтобы осветить Золотой Путь.
Она повернулась к нему и взяла его за руку. Рука Дункана была холодна, как лед. Она осторожно вывела его из пещеры на свет и подвела к веревке, которая звала назад, в мир людей. Там, наверху, ждали
Жалкий материал, из которого придется кроить новую вселенную, подумала Сиона, но им придется служить. Айдахо надо будет нежно соблазнить, а потом появится и любовь.
Когда она оглянулась на реку, то увидела, как узкое искусственное русло расширяется в пойму, раскинувшуюся среди зелени. На горизонте появилась стремительно надвигавшаяся туча.
Айдахо высвободил руку, но был при этом спокоен.
— Управление погодой становится все хуже и хуже, — сказал он. — Монео думал, что это происки Гильдии.
— Отец редко ошибался в таких вещах, — сказала она. — Тебе придется с этим разобраться.
Айдахо вдруг вспомнил, как с тела Лето разбегались в воду песчаные форели — личинки нового червя.
— Я слышала, что сказал Червь, — проговорила Сиона. — Говорящие Рыбы выберут тебя, а не меня.
Айдахо вновь испытал искушение Сиайнока.
— Посмотрим, — он повернулся и взглянул на Сиону. — Что он имел в виду, когда сказал, что иксианцы не смогут создать арафель.
— Ты просто не читал всех его записок, — ответила она. — Я все тебе покажу, когда мы вернемся в Туоно.
— Но что значит арафель?
— Это темнота священного суждения. Это понятие из древней истории. Все это ты найдешь в его записках.
Из секретного обзора Хади Бенотто относительно открытия в Дар-эс-Балате
Это сообщение меньшинства. Мы, конечно, подчинимся решению большинства касательно тщательного отбора, цензуры и издания записок из Дар-эс-Балата. Но наши аргументы должны быть выслушаны и учтены. Мы знаем, каковы интересы Святой Церкви в этом вопросе, и это не ускользнуло от нашего внимания. Мы полностью разделяем желание Святой Церкви, чтобы Ракис и Священная Резервация Расщепленного Бога на становились «аттракционом для скучающих туристов».
Однако, поскольку теперь в наших руках имеются все записки и доказана их аутентичность и выполнен полный перевод, мы можем судить о замысле Атрейдесов. Как женщина, воспитанная в традициях Бене Гессерит, я понимаю способ мышления наших предков, и у меня есть естественное желание участвовать в том замысле, который открылся нашему взору — замысле, целью которого было нечто большее, чем превращение Дюны в Арракис, а Арракиса в Дюну, а потом в Ракис.
Нам надо служить интересам истории и науки. Записки проливают новый свет на воспоминания и личные биографии времен Дней Дункана и Охранной Библии. Мы не можем оставаться небрежными в отношении таких расхожих выражений, как «Клянусь тысячью сынов Айдахо!» или «Клянусь девятью дочерьми
Мы, представители Меньшинства, должны напомнить политическим цензорам, что бедные песчаные черви Ракийской Резервации не могут служить альтернативой иксианским навигационным машинам, так же, как крошечные количества церковной меланжи не составляют коммерческой угрозы для тлейлаксианской синтетики. Нет! Мы просто настаиваем на том, чтобы Устное Предание, Охранная Библия и даже Святое Писание Расщепленного Бога должны быть сравнены с записками из Дар-эс-Балата. Каждая историческая ссылка на времена Рассеяния и Великого Голода должна быть тщательно проверена. Чего мы боимся? Никакие иксианские машины на смогут сделать то, что можем сделать мы — прямые потомки Сионы и Дункана Айдахо. Сколько вселенных мы освоили и заселили? Никто не может назвать даже приблизительной цифры. Никто и никогда не узнает этого. Неужели Церковь боится случайных пророков? Мы знаем, что никакие пророки на могут ни видеть нас, ни предсказать наши решения. Смерть не может постичь сразу все человечество. Надо ли нам, Меньшинству, присоединяться к нашим рассеянным братьям и сестрам, чтобы быть услышанными? Должны ли мы оставить большинство человечества в темноте и невежестве? Если Большинство заставит нас уйти, то оно само потом не сможет нас отыскать.
Мы не хотим уходить. Нас удерживают здесь жемчужины, зарытые в песок. Мы очарованы тем, как Церковь использует это «солнце понимания». Несомненно, ни один Разумный человек в этом отношении не сможет остаться равнодушным к откровениям записок. Опасное, но столь Необходимое использование археологии принесет в один прекрасный день свои плоды! Одно то, каким образом с помощью примитивного прибора Лето Второй смог сохранить свои мысли для потомства, может преподать нам Урок истории машин. Было бы преступлением против исторической точности и науки прекратить попытки познать те «перлы сознания», которые содержатся в записках. Потеряем ли мы Лето Второго в его снах или пробудим его для новой жизни, вынесем на поверхность сознания и будем хранить, как кладезь исторической точности? Как может Святая Церковь бояться истины?
Что же касается Меньшинства, то у нас нет сомнения в том, что историки первыми должны услышать все с самого начала. Они должны услышать голос нашего происхождения. Если дело касается только записок, то мы должны просто слушать. Нам надо выслушать наше будущее настолько, насколько позволят это сделать записки из нашего прошлого. Мы не пытаемся предсказать открытия, которые будут сделаны при анализе записок Лето Второго. Мы только утверждаем, что эти открытия должны быть сделаны. Как можем мы повернуться спиной к нашему столь важному наследию? Как сказал поэт Лон Брамлис: «Мы сами есть источник удивления!»