Бог ищет тебя
Шрифт:
Саломея, целующая мертвые губы на отрубленной голове.
Юдифь с мечом, влюбленная в Олоферна.
Ах, любимый... хабиб, хабиб... любимый...
Что я могу дать тебе?
Ничего.
3
ТРИ ГРУШЕВИДНЫХ ОТРЫВКА
Надень повязку на звук.
Из «Советов исполнителям»
Между прочим, времени уже очень много. До семи часов осталось – сколько? Всего-то ничего! – а еще надо успеть собраться, навести красоту.
Ах, самые сладкие
И лицо сияет, покрывается розовым румянцем – конечно, ты же мажешь на него уже третью маску подряд, ты вывалила целую гору тюбиков и флаконов из шкафчика в ванной и теперь колдуешь над ними, как заправская ворожея. Любой мужчина ужаснулся бы примочке из овечьей плаценты или экстракту акулы со ста травами, но нам все нипочем – все, хоть помет летучей мыши, лишь бы быть красивой. Сам процесс так увлекателен, что временами даже забываешь о его цели и объекте. Потому что нет, решительно никто из них не достоин такого титанического труда. Один маникюр чего стоит: попробуйте-ка ровно намазать темный лак для ногтей.
И еще потом его высушить.
Правда, приходится признать, что не будь объекта, не было бы и процесса. Диалектика.
Впрочем, в этих вещах лучше никого не слушать и полагаться только на интуицию. Как Сати, который писал новаторскую музыку и считал, что главное – это быть правым в своих собственных глазах. Культура парадокса. Сати заявлял: «В молодости мне говорили: «Вы увидите, когда вам исполнится пятьдесят». Вот мне пятьдесят, а я так ничего и не увидел».
И еще: «Я родился очень молодым в очень старом времени».
Лиза включила душ и стала смывать с тела остатки пилинга, делающего кожу шелковистой. Провела ладонью по животу: да, на ощупь чистый шелк. Погладила себя по бедру.
Чья это рука – моя, его? Внезапно становится горячо, словно под кожей быстро пробегает легкий жар, – из душа льются струи воды, стекают по распущенным длинным волосам.
Его руки скользят по золотым волосам.
Это же твои волосы. Твои волосы, Мелизанда. Они падают на меня с башни, и они любят меня, любят в тысячу раз больше, чем ты...
Вытереться большим пушистым полотенцем. Накинуть махровый халат и пройти в комнату, к большому зеркалу.
Если бы было время, можно было бы заглянуть в записи, небрежно разбросанные по столу, в тетрадку с проектом статьи. Можно было бы прочитать:
«Основные образы стиля модерн (подчеркнуто): поцелуй, страсть, чувственное буйство, искушение, грех, изнеможение от экстаза.
Но и в самом порыве, в самом экстазе – ущербность, перенапряжение, надрыв.
Поцелуй. Поцелуй Сфинкса».
Но времени на чтение нет.
Чем ближе стрелка часов подходила к семи, тем страшнее становилось Лизе.
Пока она собиралась, прихорашивалась, примеряла платья, время летело легко, но в половине седьмого... Она еще пыталась обмануть
Руки трясутся, в глазах темно, и страшно, страшно, Господи, хоть бы ничего не было, и пусть я потратила впустую целый день, неважно, но лучше бы ничего не произошло, я боюсь, боюсь. А внутри – словно вибрация, которая усиливается, и усиливается, и доходит до пика, и там, на пике, разрешается хрипящим от напряжения телефонным звонком.
– Лиза, – сказал Дима, – у меня ничего не получается. Приходится идти на ужин с деловым партнером.
Мгновенная обида и облегчение.
– Простите меня, пожалуйста.
Черт!
Слава Богу!
4
JACK-IN-THE-BOX [1]
Звучание легкое, как яйцо.
Из «Советов исполнителям»
И чем теперь заняться?
Лиза вздохнула и посмотрела на себя в зеркало. Отвела прядь волос с щеки. Повернулась в профиль, улыбнулась своему отражению.
1
Фигурка, выпрыгивающая из коробочки, детская игрушка (англ.).
«Не сидеть же весь вечер одной, в конце концов», – подумала она.
А потом: «Не пропадать же макияжу. Спущусь вниз, на первый этаж, посижу в баре. А там посмотрим».
Выйдя из лифта в гостиничном холле, Лиза тотчас же увидела его. А может быть, он заметил ее еще раньше, еще в дверях лифта, потому что вскочил с места и метнулся к ней, как чертик из коробочки:
– Лиза...
Ну хоть макияж не пропал зря.
– А мне делать было нечего, и я спустилась в бар. Правда? Или хитрю? Надеялась все-таки встретиться с ним? Вроде бы нет, но что-то там внутри, глубоко, наверное, надеялось. В сущности, случайная встреча... Но разве случайные встречи бывают случайны?
– Я тут со своим партнером... – пробормотал Дима.
Он подошел слишком близко к Лизе: на нее мгновенно пахнуло табаком и чуть-чуть – одеколоном, разом окатило красной волной слишком интимного запаха, который на секунду заслонил весь окружающий мир.
«Боже мой, не может быть, что я это испытываю», – подумала Лиза.
Не может быть, но факт: меня неудержимо тянет к этому чужому, незнакомому человеку. Не к мужу, а к этому ненужному, постороннему.
Но ведь это по расчету, из-за документов.
Это я играю.
Да? Ведь правда? Играю?
Дима, казалось, не знал, что ему предпринять.
– Давайте я вас с ним познакомлю, – предложил он неуверенно.
В холле играла негромкая фоновая музыка, которую обычно пускают по вечерам в дорогих гостиницах. «Музыка счастья» – «музыка мебели». Музыка, превращенная в предмет обстановки, – изобретение Эрика Сати. Она напоминала Лизины чувства, которые девушка пыталась использовать по расчету.
– А я вам не помешаю?
– Вы мне уже помешали, – ответил Дима со смешком. – Вы и сами не представляете, как вы мне помешали, госпожа Кораблева.