Бог Кальмар
Шрифт:
– Капитан ван дер Деккен? Я прибыл сюда, чтобы освободить вас от проклятия!
Капитан с откровенной враждебностью прожег его презрительным взглядом.
– Да кого волнует, что у нас прямо по курсу айсберг? «Титаник» непотопляем!
Не обращая внимания на этот бред, Эйнштейн медленно просунул руку в наплечную сумку и извлек из нее парусиновый мешочек.
– Это земля, сэр. Земля из Амстердама.
Это последнее слово ударило капитана словно тяжелый кулак, и он отшатнулся, явно затрудняясь дышать.
– Проклятье гласит, что вам суждено скитаться
Последовала пауза. Вязкую тишину нарушали лишь звуки, издаваемые душами, да шум моря. Когда же капитан ван дер Деккен заговорил, голос его сделался иным – старым и гулким.
– Как... – тихо прошептал он.
– Мы знали, что коль скоро окажемся на борту вашего корабля, то это будет единственным способом сойти с него. Я прихватил ее с собой из Лондона именно в расчете на такой чрезвычайный случай. – Профессор мягко улыбнулся. – На самом-то деле я приобрел ее на блошином рынке вместе с одним довольно примечательным медным браслетом.
Медленно распрямляя руку, Эйнштейн протянул мешочек капитану, и весь экипаж, не сводя глаз, наблюдал за этим простым действием.
– Пожалуйста, капитан, – проникновенно попросил профессор, – дайте мне карту.
Пауль ван дер Деккен с нарастающей тревогой поглядел на свиток пергамента у себя в руке, словно впервые увидев его. По всему его телу пробежала крупная дрожь, и капитан протянул трясущуюся руку. Как только профессор взял карту, лицо капитана ван дер Деккена сделалось на удивление мягким. Выпрямившись, он исполнил небольшой танец и позвенел связкой ключей у себя на ремне.
– А где мистер Гринджинс? – спросил он, скача прочь словно кенгуру.
Несмотря на свое крепкое британское воспитание, проф. Эйнштейн почувствовал, как у него защемило сердце при виде этого зрелища. Какие бы там преступления ни совершил при жизни Пауль Филипп ван дер Деккен, к сему моменту он уже определенно расплатился за них сполна. Упокой Господи его измученную душу.
Сунув карту во внутренний карман сюртука, профессор развязал мешочек и без лишних слов высыпал землю на палубу корабля.
Он не слишком представлял, что делать дальше. Но все судно с протяжным стоном содрогнулось, стряхивая со снастей матросов, а от крошечной кучки земли по палубе разбежались огромные трещины. Снизу из под палубы донесся пораженный вой изумления, когда повылетали все люки, развернулись убранные паруса, рухнули мачты, а весь корабль вспыхнул ослепительным светом.
Полуослепленный, лорд Карстерс бросился к профессору, и оба затерялись в кружении крошечных светящихся сфер, неисчислимых тысячах тысяч эфемерных пузырьков. Когда один такой проплывал мимо, лорд Карстерс разглядел в нем крошечного ухмыляющегося во весь рот моряка и понял правду. Клянусь Юпитером, это же души экипажа!
Светящийся гейзер вокруг исследователей сгустился, превратившись в фонтан света, который бил вверх, пронзая темные
Прозрачный Рыжий Джон по-приятельски двинул лорда Карстерса в плечо, прежде чем очутиться в сфере и улететь в небо вместе с остальным экипажем, с которого наконец-то было снято проклятие. Уносясь в небеса, пузырьки-души пропадали из поля зрения, ослепительный выброс света постепенно померк, и осталась лишь одна маленькая сфера, которая расположилась в проф. Эйнштейне, очень напоминая человека, который привычно усаживается в удобное старое кресло. Снова обретя цельность, ошарашенный профессор едва успел посмаковать это ощущение, как сообразил, что они падают. «Летучий Голландец» исчез, вернувшись в бездонное ничто, из которого был выкован адским пламенем и кровью.
– Карстерс! – закричал профессор.
– Профессор! – откликнулся Карстерс.
Камнем, устремившись вниз, исследователи плюхнулись в Тирренское море и ушли глубоко под воду, прежде чем смогли остановить погружение и всплыть на поверхность.
Вынырнув из волн, лорд Карстерс взревел от боли, как только соленая вода промыла сабельный порез у него на горле. Неистово работая одной рукой, проф. Эйнштейн пытался остаться на плаву и удержать что-то над поверхностью воды. Отталкивая попадавшиеся на пути гниющие бревна, Карстерс поплыл на помощь другу.
– Сэр, вы что, не умеете плавать? – спросил лорд, похоже, позабавленный такой возможностью.
– Спасайте карту! – закричал в ответ Эйнштейн, отплевываясь и непрерывно работая ногами. – Эта проклятая морская вода разъедает пергамент!
Подплыв поближе, лорд Карстерс с ужасом увидел, что это правда. Обхватив старшего товарища за талию, лорд вытолкнул его наверх и заработал ногами в ровном ритме. Вознесенный над волнами, проф. Эйнштейн принялся отчаянно рыскать взглядом по грязной водной поверхности.
– Ну? – нетерпеливо прорычал Карстерс.
– Эврика! – в восторге воскликнул профессор. Но тут же его радостная улыбка угасла: – Черт все побери!
– И что на сей раз, сэр? – спросил снизу лорд Карстерс, рассекая неспокойные морские просторы.
– Я нашел храм. Он на острове Дутар!
– Так значит, этот остров по-прежнему существует? Превосходно!
– Нет, совсем не превосходно.
Перебирая ногами, Карстерс фыркнул, прочищая нос.
– Что вы имеете в виду? Он на Южном полюсе? На дне океана?
– Остров Дутар находится в самом сердце Бермудского треугольника! – с досадой выкрикнул проф. Эйнштейн.
– Ну, конечно! Сокрыт от взоров непосвященных! – заорал лорд Карстерс, но затем добавил: – Но, сэр, ведь Бермуды более чем в двух тысячах миль отсюда! Как мы сможем поспеть туда, прежде чем луна закончит поворачиваться?
– Никак, юноша, – мрачным голосом констатировал профессор. – Все кончено. Мы проиграли. За те несколько дней, что у нас есть, нам не преодолеть такое расстояние.