Бог Кальмар
Шрифт:
Проф. Эйнштейн вынул из большой плетеной корзины пышную подушку и бросил ее лорду Карстерсу. Подойдя к одному из сидений, профессор расположил подушку над отверстием с шипом на дне и осторожно уселся. Издав слабый вой, сиденье автоматически подстроилось под особенности человеческой анатомии.
Взяв с полки на стене камертон, Мэри, крепко держась за поручни, прошла за керамическую решетку.
– Поехали, – пробормотал Эйнштейн, сильно нажимая на кнопку.
Из недр инопланетной боевой машины раздалось негромкое гудение, и сверкающая панель
– Потрясающе, – выдохнул английский лорд, наблюдая, как по краю обзорного экрана тянутся крошечные геометрические фигуры. – Никогда не видел боевой машины в таком превосходном состоянии.
– Да, и вспомните, как толпы разносили их на куски. То, что вы видите, есть результат нашего с Мэри долгого и тяжкого труда, – отозвался Эйнштейн, проводя ладонями по пульту управления с непринужденностью, выработанной долгой практикой. – Мы обнаружили ее во дворе музея, где она была спрятана от отрядов, проводивших зачистку. Она была очень сильно потрепана. Но нам удалось добыть части от нескольких других разбитых машин.
– Превосходная работа!
– Спасибо. Только бы эта проклятая штука теперь заработала, – пробормотал проф. Эйнштейн, возясь с каким-то большим прибором с круглой шкалой.
Пристроив подушку на сиденье, лорд занял место за пультом.
– А? Что вы сказали, сэр?
– Да ничего, юноша. Совершенно ничего.
Один участок пола с прерывистым шипением разделился на несколько разъехавшихся частей, и появилась Мэри. Ее длинные волосы были теперь упрятаны под матерчатую кепку с надписью «Восточный экспресс», и она надела парусиновый фартук механика, состоящий почти целиком из карманов с инструментами.
– Мы готовы к выходу, дядя, – доложила она, похромав к сиденью недалеко от решетки. – Аллотропического железного топлива у нас более чем достаточно.
Когда девушка уселась, часть изогнутой стены открылась диафрагмой, как зрачок глаза, обнажив полный набор инопланетных приборов управления и какие-то музыкально гудящие и мерцающие электрические схемы.
– Отлично, девочка! – засиял от восторга профессор. – Кстати, лорд Карстерс, вы случайно не умеете управлять рулевым механизмом?
– С основами управления я знаком, – признал Карстерс. – Наша семья патронирует Венерианский военный музей, и в свое время я немало посидел на имитаторе.
– Великолепно! Я помогал основать это учреждение, – сказал профессор, поворачивая ручку и передвигая по шкале бегунок. – Приятно узнать, что оно принесло пользу.
Сосредоточенно нахмурившись, Карстерс изучил взглядом дурацкие письмена на приборной доске, прежде чем положить ладони на кнопки и рычаги.
– Вот это и вот это, я полагаю, – уверенно сказал он, и мощная пульсация снизу отозвалась положительным образом.
– Уровни энергии? – спросил профессор.
– Девяносто девять процентов, – сообщила Мэри, сверяясь с датчиком и
– Предварительную последовательность, пошел! – объявил лорд Карстерс, лихо опуская ходовой рычаг. Машина сразу же вся затряслась, и из коробки на стене посыпался дождь искр. Лорд быстро вернул рычаг в исходное положение.
– Эта проклятая штуковина закоротилась, – громко рявкнул, вскакивая с сиденья, проф. Эйнштейн. – Один момент.
Когда профессор направился к задней части машины, Мэри бросила ему сверкающий медный клин, увенчанный буравчиком. Поймав его одной рукой, проф. Эйнштейн исчез в машинном отделении, и оттуда донеслись звуки сильных ударов.
Рассматривая открытую электросхему в стене, Мэри передвинула какие-то шумные компоненты на новые места, словно перебросив костяшки на четырехмерных счетах. Мигающие огоньки при этом меняли цвет и оттенок.
– Налажено, дядя! – крикнула Мэри, не поворачивая головы.
– Ну, по крайней мере, на время, – заявил, выходя из машинного отделения с сильно погнутым медным клином, проф. Эйнштейн.
При виде поврежденного инструмента Мэри недовольно поморщилась, а профессор, возвращая его, лишь пожал невозмутимо плечами.
– Я правда старался действовать как можно мягче, – сказал он извиняющимся тоном.
– Конечно, – пробормотала себе под нос Мэри, бросая инструмент в привинченный к полу ящик. В нем валялся еще с десяток инструментов в столь же обезображенном виде. Эти мужчины!
Снова усевшись на свое место, проф. Эйнштейн туго затянул ремень безопасности.
– Попробуйте еще раз, юноша.
С некоторым трепетом, лорд Карстерс перевел в нужное положение немножко другой рычаг, и боевая машина резко рванула с места, проломившись прямо сквозь деревянную дверь каретного сарая и оставляя за собой тучу щепок.
Когда машина бешено понеслась по лужайке, Карстерс шарахнул кулаком по шкале, и треножник, покачиваясь, остановился. Под действием прямых солнечных лучей обзорный экран автоматически поляризовался, чтобы исключить нежелательные блики.
Чувствуя на себе взгляды двух других членов их маленького экипажа, лорд повернул голову и сконфуженно улыбнулся.
– Виноват. Давненько не практиковался, знаете ли.
– Ну, дверь все равно уже пора было заменить, юноша, – пожал плечами проф. Эйнштейн.
Хрустнув суставами пальцев, лорд Карстерс нежно прошелся обеими руками по приборам управления. Кряхтя и шипя, телескопические ноги выдвинулись, и полусфера с громким скрипом поднялась на полную высоту. Внизу между двумя мужчинами из пульта управления выскользнул небольшой экран, показывая вид прямо под полусферой. Вытянув шею, лорд Карстерс увидел, что все три толстые опоры покрыты пятнами ржавчины, а одна держится только благодаря большой приваренной заплате. Но инопланетная механика, кажется, работала отлично, несмотря на все шумы и вибрации.